"Они понимают, что этот латышский все равно придется выучить": что показал опрос о переходе на обучение на госязыке
С 2023 года во всех учебных заведениях учебный процесс должен проходить только на латышском языке. Опрос Министерства образования и науки (2025) о переходе на единую школу показывает прогресс, но эксперты подчеркивают: дальнейший успех будет зависеть от того, удастся ли совместить строгость языковой политики с педагогической эмпатией и реальной поддержкой учителей.
Заместитель госсекретаря Министерства образования и науки по вопросам образовательной политики Роландс Озолс называет результаты 2025 года подтверждением «ясной и устойчиво позитивной динамики», которая говорит о смене привычек в обществе. По данным мониторинга, 31% детей используют латышский исключительно в образовательном учреждении, что усиливает ответственность детсадов и школ за языковую среду. 45% респондентов указывают на последовательное использование двух языков в быту. Критическим остается показатель 54%: столько семей используют латышский дома редко или совсем не используют, стремясь сохранять культурную идентичность. При этом многие родители латышский знают хорошо — это их рабочий язык или один из языков общения. Озолс отмечает, что мотивация родителей во многом прагматична:
«Они понимают, что этот латышский все равно придется выучить».
Одновременно данные указывают, что примерно треть детей все еще недостаточно подготовлены к школе, сообщает LSM.lv.
Педагоги за время реформы накопили опыт, что помогает дошкольникам: регулярная практика латышского и культурный компонент (язык через традиции и праздники, например Лиго). При этом опрос 2025 года фиксирует, что около 9% педагогов иногда возвращаются к русскому языку. В отдельных случаях это считают допустимым — например, чтобы успокоить маленького ребенка в стрессе. Но по данным мониторинга невозможно проверить, ограничиваются ли такие переходы только этим: в реальной практике нарушения могут быть шире.
Внедрение реформы в самоуправлениях отличается. В Риге акцент делают на преемственность между детсадом и школой и на обратную связь от школ по языковым навыкам детей. В Даугавпилсе выделяют практическую поддержку и «смешанные команды», где педагоги с разным языковым фоном учатся друг у друга.
Эксперт по образованию Инга Павула предупреждает о «ломке» ожиданий и усталости системы: главные риски — дефицит доверия, ограниченность языковой среды вне школы, демотивация из-за чрезмерного контроля и отток педагогов (особенно в Латгале) в частный сектор, где меньше давления и проще работать на двух языках. Она формулирует приоритеты так: «доверие», «чувство принадлежности», «учиться» — без эмоциональной безопасности язык может превращаться в формальность.
Практическая картина, по наблюдениям, может расходиться со статистикой. Учитель физкультуры рассказал, что ассистенты и няни в быту могут говорить по-русски большую часть времени, создавая параллельную языковую среду. Мама четырехлетней девочки отметила, что ребенок начал перенимать русский акцент и ошибки, а педагоги иногда переходят на русский, чтобы быстрее «добиться результата», когда дети не понимают простые указания на латышском. Родители при этом колеблются, жаловаться ли, поскольку в условиях нехватки кадров это может привести к потере сотрудника.
Вывод дискуссии: пора смещать акцент с сухих количественных показателей на качество и индивидуальную поддержку. Среди предложений — более содержательная поддержка педагогов (вплоть до 1–2 месяцев погружения в латышскую культуру и литературу вместо стандартных курсов), а также активная коммуникация родителей с руководством детсада, а не пассивное принятие проблем. Дальнейшие успехи реформы будут зависеть от баланса между требовательностью к государственному языку и человеческим, педагогически грамотным подходом к ребенку и коллективу.
