Нам не нужно было бояться того, что мы распродадим Латвию: Тейкманис о главной ошибке 90-х
«Мы боялись “распродать” Латвию — и в итоге потеряли целые отрасли». Андрис Тейкманис жестко оценил ошибки 90-х, объяснил, почему Латвия отстает от соседей, и заявил о хронической нехватке политической смелости.
Андрис Тейкманис — бывший депутат фракции Народного фронта Латвии (НФЛ) в Верховном совете, голосовавший за декларацию 4 мая, а также руководитель Рижского самоуправления с 1990 по 1994 год. Он также был руководителем канцелярии президента Эгилса Левитса, дипломатом, послом в США и России.
Чем Андрис Тейкманис занимается сейчас? После ухода с государственной службы он наслаждается возможностью свободно выбирать, что делать, а что нет. В основном время занимают общественные активности, например Клуб 4 мая, Ассоциация дипломатов и подобные проекты. С государственной работой его связывает основная профессия — руководство государственной экзаменационной комиссией юристов. Это очень важная задача, поскольку сложившаяся система государственных экзаменов превратила юридическое образование из простого получения диплома в получение знаний, и это огромная разница.
Беспартийный судья в советском суде
Прежде чем говорить о 90-х годах, немного затронем период до этого, когда с 1988 года Андрис Тейкманис исполнял обязанности судьи, то есть формально был представителем советского репрессивного аппарата. Однако он подчёркивает, что уже с самого начала, служа в милиции СССР, а затем в суде, находился по правильную сторону баррикад и ничего не делал против своей совести. Это видно и по решениям Тейкманиса как судьи, например, при освобождении из-под ареста участников группы «Хельсинки-86». Также он не вступал в компартию и позже не состоял ни в одной партии.
Тот факт, что такой беспартийный и во многом диссидентски настроенный человек мог быть судьёй, характеризует так называемые противоречия эпохи Горбачева. Свою роль сыграло и то, что в судах тогда работали в основном латыши: русские не говорили по-латышски, а в суде это было необходимо.
Продолжая разговор о 90-х годах, на вопрос о том, что тогда нужно было и можно было сделать иначе, Тейкманис отвечает — это было время фундаментальных реформ, когда люди часто сами до конца не понимали, что и как нужно делать. Первым делом он упоминает приватизацию, где немного не хватило смелости. «Смелости по отношению к обществу. Если бы тогда мы хотя бы подарили или за символическую цену отдали наши предприятия компаниям и инвесторам из других стран, мы бы продвинулись намного дальше, чем отдавая их существующему руководству, которое в основном развалило эти предприятия. Продавали как недвижимость. Нам надо было дарить».
В этой связи он цитирует Бруно Рубеса, который тогда сказал: «Нам не нужно бояться того, что мы распродадим Латвию, нужно бояться того, что Латвию никто не купит».
Тейкманис подчёркивает: «Понятно, что сказать что-то подобное тогда политикам не хватало смелости. Но в результате, боясь “распродать” Латвию, мы потеряли значимые предприятия и даже отрасли. Эта проблема политической смелости актуальна и сейчас».
Успешным Андрис Тейкманис считает проведённую тогда земельную реформу и денационализацию собственности. «Это позволило сельскому хозяйству достаточно быстро перестроиться. Если в начале 90-х латвийский пейзаж состоял из незасеянных полей и неухоженных лугов, то сейчас мы этого уже не видим.
Конечно, и тогда, и сегодня ни один фермер не скажет, что у него всё хорошо. У них всегда будет пять катастроф: четыре времени года и правительство. Но объективно сельское хозяйство сейчас является сильной отраслью экономики Латвии. Так что земельные вопросы в 90-е были решены правильно».
Если говорить о том времени с точки зрения правоохранительной системы, то, конечно, были все те же проблемы, что и у других стран при фундаментальной перестройке государства: рэкет, бандитизм, стремление организованной преступности влиять на политику и политиков. В этом смысле Латвия не была оригинальной. Возможно, тогда слишком медленно происходила смена кадров в правоохранительных органах.
Говоря о люстрации, Тейкманис отмечает, что мы никогда не провели чёткую линию — кто справа, кто слева. «Наверное, такой чёткой линии и не существует. Вряд ли такое разделение и, главное, потенциально бесконечные споры о нём тогда принесли бы что-то позитивное. И возня с мешками КГБ тоже никуда по-настоящему не привела».
С реформой самоуправлений все было непросто
«Она была необходима, но одновременно превратилась в бесконечный процесс. Сегодня в известной степени мы свалились в другую крайность — их стало слишком мало. Самоуправление от Павилосты до Ницы всё же трудно охватить, и вопрос Риги по-прежнему разумно не решён. Эти рижские атавизмы — Марупе, Адажи и другие — давно нужно было присоединить к Риге. Потому что в конце концов именно Большая Рига тянет всю экономику Латвии, но лобби пригородных самоуправлений настолько сильное, что политикам не хватает смелости что-то делать. Опять мы говорим о политической смелости… Её не было тогда и нет сейчас».
Но почему политикам не хватало и не хватает смелости? Тейкманис считает, что это в определённой степени проблема демократии.
«Стратегия политика не выходит за пределы избирательного цикла. Их главная забота — переизберут ли меня снова. И так большие цели где-то испаряются.
В то же время в социальных сетях мы читаем жалобы, что политики живут наверху и не думают о народе. Здесь, наверное, речь идёт об особом таланте политика — умении совмещать маленькие ежедневные цели с большими стратегическими задачами. Не создавать мёртвые концепции будущего, не имеющие никакого отношения к актуальной повседневности. И наоборот — не потерять большие задачи в море ежедневных проблем».
Как говорит Райнис: «Только цель величия придаёт значение мелочам». «Реализовать это — политический талант. И именно с этим талантом есть проблемы. Потому что всегда кто-то будет против.
Это классический вариант трамвайной линии — все за новую линию, только не под моими окнами, не возле моего дома. Сейчас это происходит в Латвии в отношении ветропарков. А ведь они являются признаком современного государства, но мы тонем в бесконечных общественных обсуждениях».
Андрис Тейкманис резюмирует: «Надо сказать, что причина, по которой сегодня мы спотыкаемся и остаемся последними среди стран Балтии, — это нехватка политической смелости, которая всегда даёт о себе знать. Это не просто слова. Политики должны принимать быстрые, иногда и непопулярные решения. Вместо этого решения испаряются в бесконечных рабочих группах и согласовательных совещаниях. И главным становится процесс, а не результат. Если бы в 1990 году мы были такими, мы бы никогда не приняли декларацию 4 мая».
