"Для меня эта война окончена, я готов извиниться перед украинцами" - российский сержант сбежал с фронта в Латвию

Корреспонденты службы BBC встретились с Давыдовым в даугавпилсском миграционном центре, чтобы поговорить о том, почему он отправился на войну и как решил ее покинуть. За последний год, как говорит 38-летний Давыдов, в его батарее было два случая, когда стреляли по своим солдатам. Он рассказывает, что таких убийц, по его словам, в армии сразу уничтожают, а не оставляют в живых: «Я не считаю эту практику правильной. Но это обычная практика».

Есть и другие свидетельства от родственников солдат 41-го полка о том, как их близких убивали свои же. Например, дочь военного Григория Заздравного рассказала, что ее отца 12 сентября 2025 года убили его товарищи. О данном конкретном эпизоде Давыдову ничего не известно.

Давыдов занимался не только связью, но и разминированием и эвакуацией погибших: «Своих товарищей, с которыми ты несколько месяцев общался, терять очень психологически тяжело. А потом их трупы нести в тыл по несколько дней. Это мощно так давит. Сама эта обстановка, хождение по штабам, где офицеры цинично высказывались в адрес солдат, что они трусы. Оно со временем откладывало во мне отпечатки. Я видел, как это происходило в штабе, куда сходятся картинки со стримов от „птичников“ [видео с дронов], как умирает наша пехота, слышал все эти радиопереговоры. И они тоже на психику давят только так, когда люди умирают в прямом эфире».

Опытных солдат командиры старались сохранять и держали во второй линии. Они также пытались сделать так, чтобы опытные бойцы никак не контактировали с новобранцами, чтобы те не могли им рассказать, с чем им предстоит столкнуться. Новые солдаты шли на миссию, даже не зная, что она будет последней: «Они даже не знали, какой перед ними населенный пункт, им не давали никаких карт, они выходили на тропу, им говорили: „Эта тропа завернет налево, потом завернет направо, потом будет спуск, вы увидите Старицу и там пулемет, вот на этот пулемет идите, вы должны его взять“. Так им и объясняли их задачу», — описывает Давыдов повседневность боевых действий.

Солдаты во второй линии тоже не могли чувствовать себя в полной безопасности. По словам Давыдова, никто из них не находился на фронте дольше полугода, и хотя «пехота страдает больше всего», его артиллерийскую батарею за полтора года пришлось пополнять еще дважды. Из 45 человек, с которыми Давыдов начинал путь в Воронеже, к концу 2025 года в живых осталось только пятеро.

За границей до этого Давыдов, по его словам, никогда не был. О Латвии у него не было никакой информации. Он говорит, что впервые пересек границу России только тогда, когда оказался на фронте: «В Калининграде служил. Почти за границей. Нас там водили на экскурсии. Он отличается от российских городов».

О Латвии и странах Балтии, которые отказываются принимать российских военных, у него также почти не было информации. Он также не знал, что Германия уже начала депортировать бывших военных обратно в Москву через Белград, ссылаясь на заявления российских властей о том, что мобилизация завершена, о чем сообщают правозащитники из организации In Transit. Тот факт, что выдворенные, скорее всего, снова окажутся в своих подразделениях на фронте, для европейцев не является достаточным аргументом.

После длительного допроса у пограничников Давыдов был доставлен в даугавпилсский миграционный центр, где BBC встретилась с ним почти полгода спустя. Суд уже принял решение о его выдворении, и в суде представители Службы государственной безопасности Латвии представили отчет о том, что дезертир представляет угрозу национальной безопасности. В настоящее время Давыдов ожидает рассмотрения апелляции по своему делу, у него есть право на три апелляции, а максимальный срок пребывания в миграционном центре может составлять полтора года.

«Это интервью — его вижу единственным способом защиты. Я не жертва. Так сложилось. Это результат моих ошибок, — говорит теперь Давыдов. — Я подвергся пропаганде, я был частью этой системы. Пусть если я окажусь в России, пусть после интервью посадят по максимуму статей, но на войну я не попаду. Как публичного человека хотя бы не убьют просто где-то на подвале. Все мои решения были осознанными. Для меня эта война окончена».

На вопрос, как он теперь относится к украинцам, Давыдов отвечает так: «Если честно, я готов перед ними извиниться, что в этом участвовал. Перед украинцами я чувствую свою вину за участие в этом всем. От своего лица я извинения приношу».

«Я пошел на контракт иррационально. Ушел из армии иррационально. Пришел в Латвию иррационально. Мне говорили, что тут ничего не светит, — оценивает он весь свой опыт последних лет. — Может, так и будет меня жизнь пинать за мою наивность. Пусть они называют меня сейчас предателем, но я больше не буду никого убивать. Пусть в этом мире зла станет чуть-чуть меньше. Если надо посидеть в тюрьме, значит, посидим в тюрьме. Это все равно лучше, чем вернуться туда».