"Федерс, ты однажды нарвешься!" Геополитический триллер в Катаре с открытым финалом

Из-за перебоев в авиасообщении и ограничений безопасности известный специалист по связям с общественностью фактически застрял в городе, где повседневная жизнь проходит на фоне постоянных воздушных тревог и взрывов. Сейчас ему уже удалось эвакуироваться из Катара, и, как надеются, он сможет добраться в безопасное место.

Как все началось

Все началось совершенно неожиданно — с громких сигналов тревожных сообщений на телефонах на переполненном пляже.

«Ощущение было действительно страшным и, по крайней мере для меня, непривычным. Люди спешили выполнять указания. Позже я узнал, что подобная ситуация в Дохе происходит довольно часто, хотя такого масштаба напряжения раньше не было. Единственные, кто громко выражал недовольство, были российские туристы, у которых внезапно оборвались планы на отпуск», — описывает порталу Jauns.lv вынужденное изменение маршрута Гинтс Федерс.

Пятизвездочный вид на падающие ракеты

В Дохе по-прежнему несколько раз в день звучат сирены, предупреждающие о возможных ракетных атаках. В Катаре расположены несколько стратегически важных американских военных баз, которые в контексте регионального конфликта стали целью ракетных ударов Ирана.

Хотя большинство атак перехватывается системами противовоздушной обороны, жители и гости города все равно слышат взрывы, а на окраинах нередко находят обломки ракет. Эта реальность резко контрастирует с блестящим и роскошным образом Катара, к которому многие привыкли в социальных сетях.

Сам Федерс описывает ситуацию с присущими ему иронией и прямотой.

Этой историей он хочет напомнить, что реальность часто резко отличается от того, что люди видят в социальных сетях.

«Жизнь у людей не такая, как в соцсетях. Когда ракеты падают на голову, горький привкус появляется даже у оплаченных правительством Катара пятизвездочных апартаментов площадью 150 квадратных метров на 34-м этаже — даже если можешь жить там сколько угодно», — иронизирует он.

В бизнесе — «акула», в отношениях — заботливый отец

Федерс вспоминает, что еще в начальной школе учителя предупреждали его: «Ах, Федерс, Федерс, ты однажды нарвешься!» И позже в жизни он нередко слышал похожие слова.

Один журналист, ознакомившись с материалами одного обвинения, однажды в шутку сказал ему: «Ну, виноватым ты, может, и не будешь, но по морде получить все равно заслужил».

Однако Федерс относится к этому философски: пока он жив и здоров, считает, что Бог его любит и дает возможность переживать интересную жизнь.

Он признает, что в работе иногда бывает «акулой», но в личной жизни старается быть совсем другим человеком.

Текущий этап жизни Федерс описывает как «тотальный рок-н-ролл». Он откровенно признает, что никогда не смог бы жить спокойной и предсказуемой жизнью — в маленькой квартире, работая с девяти до пяти и каждый вечер повторяя одну и ту же рутину.

«Это не для меня. Тогда уж лучше танцевать в катарском отеле, где окна дрожат от ракетных ударов», — смеется он.

Перестаньте завидовать и осуждать

Однажды вечером, когда в Дохе снова прозвучали сирены воздушной тревоги, он сидел в ливанском ресторане вместе с ливанцами и иранцами — людьми, чьи страны сейчас непосредственно вовлечены в конфликт.

Прощаясь, один из них сказал ему: «Мой друг, ты можешь быть абсолютно уверен — ты не проживешь ни одной секунды дольше, чем тебе предназначено».

Такие моменты, говорит Федерс, заставляют иначе оценивать жизнь. Он часто перечитывает предсмертное письмо писателя Габриэля Гарсиа Маркеса, где говорится о том, как человеку следовало бы жить, если бы он знал, что это его последний день.

Именно поэтому он призывает людей меньше сравнивать свою жизнь с блестящими картинками в социальных сетях.

Федерс признает, что богатство и роскошь часто имеют и свою теневую сторону. «Большие деньги нередко приходят вместе с ракетами», — иронично добавляет он.

Тем не менее он говорит, что впервые в жизни у него появилось ощущение, что ему достаточно. Не потому, что достигнуто все возможное, а потому, что он научился ценить то, что уже есть.

И в гостиничном номере в Дохе, где окна иногда дрожат от далеких взрывов, а возможность вернуться в Латвию остается неопределенной, эта мысль становится особенно ясной.