Эксперт неожиданно сопоставил Пурвциемс с Гонконгом и объяснил, почему это сравнение шокирует
Несмотря на замедление роста населения, концентрация людей в городах продолжается, а ощущение тесноты усиливается. Почему кризисы лишь временно меняют миграционные потоки и как расширяются границы Риги, обсуждалось в радиодискуссии.
Об этом в программе Латвийского радио «Zināmais nezināmajā» рассуждали ассоциированный профессор факультета географии и наук о Земле Латвийского университета Марис Берзиньш и градостроитель, исполнительный директор движения открытых инноваций VEFRESH Виестурс Целминьш.
«Мы продолжаем расти, численность населения увеличивается, но нужно сказать, что рост значительно замедлился по сравнению с темпами 50-летней давности. С другой стороны, если смотреть глобально, не все территории мира пригодны для жизни — это примерно один-четыре процента», — отметил Берзиньш.
Хотя речь идет о миллионах квадратных километров, все же не вся суша пригодна для проживания, поэтому люди концентрируются там, где жить возможно и удобно. «Абсолютно большую часть площади суши занимают сельскохозяйственные земли и леса, а застроенной и плотной городской среды совсем немного», — пояснил профессор.
Берзиньш подчеркнул: хотя в Латвии численность населения сокращается, расселение остается неравномерным и очень разнообразным — от хуторов до густонаселенных районов, таких как Плявниеки или Пурвциемс. В случае крупных кризисов, как показала пандемия Covid-19, люди действительно склонны временно возвращаться в сельскую местность, но в долгосрочной перспективе это явление проходит, и население снова концентрируется в городах. «Крупные внешние потрясения меняют миграционные потоки, особенно внутреннюю миграцию — перемещения внутри страны», — сказал Берзиньш, добавив, что в Латвии это уже наблюдалось: в кризисные периоды люди переезжали из Риги в малые города, но ненадолго, и затем все возвращалось «на старые рельсы», сообщает LSM.lv.
«Слишком тесно» в наших жилищах
Мировая миграция в крупные города и мегаполисы поднимает вопрос: насколько тесной может быть среда, чтобы люди могли спокойно сосуществовать, а городские службы — обеспечивать безопасность и порядок? И повлияла ли на внутреннюю миграцию во время Covid-19 только боязнь вируса, или были и другие причины?
По словам Целминьша, здесь сработали два фактора. Первый — объективная теснота жилья в Латвии: «У нас один из самых низких показателей квадратных метров на человека. Пространства относительно мало — иногда в два-три раза меньше, чем в Западной Европе, если говорить о квартирах и домах». Поэтому в пандемию, когда перемещения были ограничены, жизнь в городе и «в четырех стенах» многим стала невыносимо тесной.
Он добавил, что даже без пандемии жилищная среда в Латвии остается очень компактной, а большинство жилья построено до 1990 года.
«После 1990 года создан очень небольшой объем — около одного процента. Так что мы живем в тесноте — это факт», — отметил градостроитель.
Второй фактор — ограничения на пребывание вне дома из-за вируса. «Даже в парках особо не разгуляешься, не говоря уже о музеях и других местах, которые обычно “компенсируют” тесноту. Когда дети на тренировках, а вы на работе, теснота не так ощущается. Но тогда ситуация усилила желание вырваться», — сказал Целминьш. Он подчеркнул, что в латвийской культуре пространство воспринимается как свобода, а идеалом остается частный дом — то, к чему стремятся многие семьи и домохозяйства.
Периферия Риги расширяется
Отсюда и стремление людей, как только появляется возможность, к большим метражам в пригородах Риги и дальше. Этому способствует и удаленная работа, и доступность личного автомобиля.
«Сегодня Пририжье — это уже Сигулда. И Валмиера с Цесисом тоже. 20 лет назад это звучало бы абсурдно, но теперь — нет. Мы знаем тысячи людей, которые ездят на работу на такие расстояния. Может, не каждый день, но ездят», — отметил Целминьш.
По его словам, в этом смысле Латвия приблизилась к европейским и даже американским реалиям, когда люди тратят на дорогу до работы полтора–два часа в одну сторону. «Это не анекдот, это реальность. Сотни тысяч людей так живут. В обществе многое существенно изменилось за последние 5-7 лет», — признал он.
При этом, если смотреть глобально, жалобы на тесноту выглядят иначе: в азиатских мегаполисах ситуация намного жестче. Целминьш привел пример Гонконга: если сравнить плотность застройки с такими районами Риги, как Кенгарагс или Пурвциемс, то в Гонконге она выше примерно в девять раз. «Там люди буквально живут в “шкафчиках” — на 7, 8, 11 квадратных метрах. Мы бы не сочли это достойной жизнью. У нас был бы телевизионный сюжет, если бы кто-то был вынужден так жить», — сказал он.
Там же подобная теснота считается нормой, а иногда даже преимуществом: семь квадратных метров в Саркандаугаве выглядели бы как проблема, а в Гонконге — просто реальность.
Целминьш добавил, что уменьшение площади жилья и рост плотности населения постепенно затрагивают и другие мировые столицы — например Лондон или Нью-Йорк, — однако, по его мнению, в Латвии это вряд ли произойдет скоро.
«Мы идем в правильном направлении»
Берзиньш, в свою очередь, отметил преимущество Латвии — доступность природы: «Мы можем доехать до моря или до леса, побыть в одиночестве и найти тихое место. В других мегаполисах такой возможности просто нет».
Говоря о будущем, собеседники отметили, что Рига как населенный регион одновременно растет в двух направлениях — «вверх и в стороны». По словам Целминьша, Пририжье по-прежнему развивается горизонтально — с рядными домами и небольшим числом многоквартирных зданий. Одновременно в городе снова формируется квартальная застройка: появляются новые проекты, например на улице Валдемара и вокруг нее — на территории бывшей фабрики Veldze, в районе улиц Стабу и Валдемара и других местах.
По оценке градостроителя, в этом смысле Рига возвращается к модели столетней давности, когда ее называли «вертикальной деревней», и движется в правильном направлении: вместо огромных дворовых пространств, которые «не подходят ни ребенку, ни собаке, ни взрослому», формируются компактные кварталы с одним большим двором и меньшим числом подъездов. «Новые проекты сейчас формируют тот профиль, который когда-то сделал Ригу привлекательной», — заключил Целминьш.
