Вход только избранным: какими были спецполиклиники в Латвии в советскую эпоху
Было время, когда с высоких трибун, а также в юридических документах, в том числе в конституции, декларировалось, что все люди в СССР равны. Реальность же демонстрировала обратное - параллельно существует слой, который "ровнее остальных".
С сегодняшней точки зрения абсурдной кажется ситуация, что еще не так давно существовал целый ряд учреждений, в том числе таких, где оказывались различные виды медицинских услуг, но для большей части народа вход туда был строжайше запрещен. Это были учреждения, в названиях которых использовался префикс «спец-», например «спецбольница», «спецполиклиника», «спецаптека», «спецсанаторий», «спецбуфет», «спецмагазин» и другие.
«Более ценным» пациентам — больше
Одна из самых известных спецполиклиник находилась в Риге, на улице Сколас, 5. Ее официальное название — поликлиника Народного комиссариата здравоохранения Латвийской ССР. Сегодня в этом здании располагается медицинская клиника ARS. Еще одно лечебное учреждение такого типа, куда был разрешен вход только избранным или по большому блату, находилось в Майори. Это была курортная поликлиника Rīgas Jūrmala. Также "особой" больницей была клиника Linezers.
По сравнению с учреждениями, доступными широким народным массам, эти лечебные заведения выглядели как из другой реальности. Образно говоря, это все равно что сравнивать воду с шампанским. Просторные, со вкусом оформленные залы ожидания, широкие и по тем временам хорошо оснащенные кабинеты врачей. Например, в поликлинике на улице Сколас, 5, даже имелась специальная система вызова скорой помощи. Очередей на прием к врачу не существовало вовсе.
Проверенные и надежные кадры
Медицинский персонал был вежливым, прекрасно понимая, что лечиться здесь разрешено только избранным, привилегированным людям. Работать сюда тоже брали далеко не всех. Перед приемом на работу проводилась очень строгая проверка и оценка. Кадры отбирались тщательно: в спецполиклиниках и спецбольницах могли работать только надежные сотрудники с безупречной репутацией. В основном в таких учреждениях практиковали медики русской национальности, хотя встречались и латыши.
Одна из врачей (ее имя не называется), проработавшая с 1974 года много лет в поликлинике 4-го управления Министерства здравоохранения Латвийской ССР в Риге, в интервью прессе в начале девяностых годов прошлого века рассказывала, что лечить номенклатуру уже само по себе было огромной честью, поэтому прием на работу проходил крайне тщательно, после серьезного отбора.
«Примерно здоровье двадцати человек доверялось одному врачу. Всегда это был врач русской национальности. Но ко мне в основном приходили латыши — Бресис, Страутманис, Раманс. Все очень приятные люди. Тогда наши пациенты должны были два раза в год проходить профилактические осмотры. Одни приходили, другие — нет», — делилась она с прессой.
Врачи спецполиклиник и спецбольниц выписывали рецепты на специальных бланках, с которыми пациент отправлялся в спецаптеку. Ассортимент медикаментов там был значительно шире, и дефицита, в отличие от обычных аптек, не было.
Предъявите пропуск!
Абсолютно во всех аспектах было продумано, чтобы представителям высшего слоя общества, переступавшим порог «спец-» лечебных учреждений, было удобно и комфортно. И это неудивительно, ведь пациенты представляли собой весьма особый контингент: первые и вторые секретари Центрального комитета Коммунистической партии Латвии, депутаты Верховного Совета Латвийской ССР, министры, председатели исполкомов, а также другие руководители высокого уровня.
Следует уточнить, что двери спецполиклиник и спецбольниц были открыты не только для этих баловней судьбы, но и для их детей, родителей и супругов. Войти можно было только при предъявлении пропуска — это было обязательным условием.
История из личного опыта
Появилась возможность обсудить эту тему с одной дамой, которая согласилась поделиться своим опытом, но попросила сохранить анонимность. Стоит лишь добавить, что в свое время она была супругой очень известного человека и признала, что его фамилия многократно помогала открывать те или иные двери, закрытые для простых смертных.
«Я побывала по обе стороны баррикад. Я решила учиться медицине, поэтому в 1963 и 1964 годах работала санитаркой в операционной хирургического отделения Юрмальской больницы. С тех пор в памяти остались очень большие палаты — минимум по шесть коек в каждой. Часто всем пациентам в отделении не хватало места, и мы ставили кровати поперек, чтобы освободить пространство для еще одной лишней койки. В спецбольницах такое было просто немыслимо», — рассказывает она.
«Что касается питания пациентов, мне кажется, что в то время, когда я работала в Юрмальской больнице, ничего криминального не было. Еда как еда».
Собеседница в свое время лечилась и в курортной поликлинике Rīgas Jūrmala, и в спецполиклинике на улице Сколас, 5 в Риге, и в больнице Linezers. О юрмальской курортной поликлинике она говорит так: «Туда к врачам приезжали избранные даже из Москвы. Мы, латыши, могли попасть туда только по большому блату. Я тогда работала в Майори, и кто-то меня туда протолкнул. Чем курортная поликлиника была лучше? Возможно, аппаратурой? Я ходила туда только к стоматологу, хотя там, конечно, принимали и врачи других специальностей».
О посещении спецполиклиники на улице Сколас, 5, в самом начале девяностых годов прошлого века она вспоминает так: «Там были аккуратные врачебные кабинеты и более изысканное оборудование. Руководитель соответствующего отделения этой спецполиклиники направил меня в больницу Linezers, потому что нужно было делать операцию. В больнице я лежала в двухместной палате вместе с матерью руководителя строительной фирмы Velve».
Перед болезнью не все равны
Как воспринимали такую эксклюзивную медицину, доступную высшему слою общества, остальные жители Латвии, лишенные подобных привилегий? Конечно, с большим огорчением и обидой. Одни считали, что на уровне спецполиклиник и спецбольниц должны работать все учреждения здравоохранения. Другие были убеждены, что из-за спецучреждений искажается гуманистический принцип медицины: лечить, не спрашивая, кто ты; лечить человеческий организм как можно лучше, несмотря ни на что, ведь перед болезнью все равны. Но все без исключения считали, что лечение номенклатуры в многократно лучших условиях по своей сути является безнравственным.
В конце восьмидесятых годов прошлого века в латвийской прессе начали публиковаться письма жителей на эту тему. Цитата из одного такого письма: «Существование всевозможных “спец”-привилегий социально несправедливо, это замаскированная незаконность. Кто же эти люди, пользующиеся "спецуслугами"? В основном это руководители разного уровня. Эти "спецблага" привилегированные присвоили, используя свое служебное положение. Сейчас, когда общество стремится утвердить принципы законности, все "спецучреждения" должны быть полностью ликвидированы».
В завершение статьи — еще одна цитата из письма читателя конца восьмидесятых годов. Она наглядно показывает, насколько такая практика была несправедливой, а порой и преступной: «Между прочим, в Риге каждый год от рака умирают тысячи людей. В основном они умирают дома, в мучениях, без настоящей медицинской помощи. Для ухода за больными ни одного родственника не освобождают от работы. Вот кому нужна спецбольница — не как привилегия, а как милосердие. Почему нельзя отдать таким больным одну из рижских спецбольниц? Тем более что в этих спецучреждениях есть пустые палаты».
