Латвийский политолог: война стала частью идеологического мифа России о "великой сверхдержаве"

Длительность развязанной Россией агрессивной войны против Украины, которая 12 января достигнет 1418 дней и тем самым превысит продолжительность участия Советского Союза в части Второй мировой войны, в российском обществе не воспринимается как удар по режиму, поскольку доминирующая имперская идеология оправдывает эту войну как историческую необходимость. Такое мнение агентству LETA высказал политолог и историк Карлис Даукштс.

Он отмечает, что в России Советский Союз по-прежнему считается наивысшим достижением россиян с точки зрения территории и влияния, а в общественном сознании жива идея возвращения к статусу великой державы такого масштаба. Поэтому сравнение с Великой Отечественной войной в массовом сознании россиян воспринимается не как подтверждение поражения, а скорее как идеологическое продолжение.

По словам Даукштса, в России доминирует убеждение, что русским необходимо вернуться на свои «исторические территории», под которыми понимаются земли бывшей Российской империи. По его мнению, эта имперская идеология господствует не только в российских средствах массовой информации, но и в общественном сознании, поэтому агрессивные действия Владимира Путина не подвергаются полному осуждению, а воспринимаются как попытка вернуть стране место среди мировых держав.

Историк отметил, что первоначальный план России захватить Киев «за три дня» и неспособность добиться решающих военных успехов более чем за 1400 дней являются болезненным ударом по политическим амбициям России, однако это открыто не признается. По его мнению, этот контраст высвечивает претензии Путина на фоне примеров, когда лидеры других государств за короткое время добивались политических результатов в других регионах, в том числе в Латинской Америке. Это, по оценке Даукштса, усиливает неспособность Путина согласиться на невыгодный для него мирный процесс и подталкивает к стремлению добиться хотя бы символического военного успеха.

Даукштс подчеркнул, что в России война превратилась в идеологическое противостояние, в рамках которого культивируется представление о России как об особой цивилизации с особой миссией, а о русских — как об особом народе. Такой нарратив превосходства, по его мнению, структурно схож с идеями, которые в истории основывались на унижении других народов, включая представление о том, что «остальные — не люди». По мнению историка, ощущение российского превосходства стало мощной объединяющей общество идеей и одновременно одним из самых тяжелых факторов, формирующих психологический фон войны.

По его мнению, одним из наиболее значимых успехов российской пропаганды стало длительное формирование представления о том, что война направлена не только против Украины, но что через Украину против России и ее идеологии — так называемого «русского мира» — воюет Европа. Он подчеркнул, что в этом нарративе США, которые ранее последовательно использовались как главный пропагандистский враг, отошли на второй план, тогда как Европа изображается основным препятствием, не позволяющим России восстановить величие Советского Союза.