Если есть "блат", может, и не будет больно: какой на самом деле была советская стоматология

Еще сравнительно недавно было очень много людей, испытывавших ностальгию по советском прошлому. Среди их главных аргументов - тогда образование и медицина были бесплатными. Да, были. Но с оговоркой, что последствия, например, той стоматологии некоторые ощущают до сих пор.

Вице-президент Латвийской ассоциации стоматологов (LZA) Андис Паэглитис начал работать в стоматологии после окончания стоматологического факультета Рижского медицинского института (RMI) в 1979 году. С 1994 по 2024 год он был главным специалистом Министерства здравоохранения по стоматологии. Поэтому медик способен лучше всего сравнить эту отрасль тогда и сейчас.

Парням было легче

Андис Паэглитис поступил в RMI в 1973 году. «Чтобы поступить на стоматологический факультет, нужно было выдержать конкурс, было два кандидата на место. Принимали пятьдесят студентов — двадцать пять в латышский и двадцать пять в русский поток. Сегодня принимают двадцать пять или двадцать — как в какой год». И тогда среди желающих учиться были как дети медиков, так и те, у кого ранее не было связи с медициной.

Андис Паэглитис обращает внимание на то, что в советское время были профессии, где платили более высокую зарплату, например рабочим у конвейера, шоферам, слесарям. В более поздние годы появились другие тенденции. «Со сменой времен все больше парней выбирали учебу на стоматолога, потому что начали видеть в этом профессию, где можно заработать. Когда я учился, в группе был один парень. К тому же у нас были большие преимущества: если ты парень и еще спортсмен, в медицине, в том числе в стоматологии, двери были открыты, потому что знали, что тебя примут. Девушкам поступать было сложнее, им честно нужно было выдержать конкурс», — вспоминает Андис Паэглитис.

В советские времена у стоматологов не было профессиональных сертификатов, как сегодня, а были квалификационные категории. Всего их было три: вторая, первая и высшая. «Если в работе врача выявлялись ошибки, его обычно направляли на курсы. Тогда в поликлиниках были стоматологические отделения, а не индивидуальные кабинеты. Если возникала какая-то проблема, ее пытались решать прямо на месте», — рассказывает врач.

Счастлив, что попал к стоматологу

В советское время было установлено, что на 1500 жителей должен быть один стоматолог. Андис Паэглитис считает, что этого было достаточно, но местоположение создавало проблемы. «Тогда было строго лимитировано количество врачебных ставок, поэтому открыть еще одну поликлинику было невозможно. Но есть один нюанс. Латвия была одной из немногих республик, в столице которой была платная стоматологическая поликлиника», — говорит медик. Речь идет о стоматологии на улице Блауманя. Платных поликлиник не было ни в Литве, ни в Эстонии. Что именно было лучше в платной поликлинике, Андис Паэглитис комментировать не может, но, немного иронизируя, добавляет, что человек мог быть счастлив уже оттого, что, придя в поликлинику и заплатив большие деньги, вообще попал к специалисту. «Сейчас над этим можно улыбнуться, но в советское время человек мог радоваться уже тому, что вообще оказался у стоматолога». Здесь уместно вспомнить большие очереди в залах ожидания стоматологических отделений поликлиник. А первым испытанием была сама запись на прием к специалисту. Поскольку у многих жителей тогда не было телефонов, они сначала приходили в регистратуру поликлиники, выстаивали там длинную очередь, чтобы получить талон.

Возможности для «избранных»

В то же время в советские годы существовали спецбольницы и спецполиклиники, где лечились только избранные — руководители и начальники высокого ранга. Одна из таких поликлиник находилась в здании на улице Сколас, где сейчас расположена медицинская клиника ARS.
«Отличие было в том, что в больнице не было стоматологического отделения, но стоматолог, конечно, был. В таких учреждениях было лучшее снабжение медикаментами и большее финансирование. Слава богу, у меня не было ни одного знакомого, кто мог бы пользоваться этими благами, поэтому подробнее комментировать не могу», — говорит специалист.

Нельзя идти куда хочешь

Каждый житель в советское время должен был лечиться в поликлинике в зависимости от места жительства — микрорайона, где он жил. В другую поликлинику ходить было нельзя. Единственным положительным моментом было то, что в стоматологическом отделении работали несколько врачей, и их можно было менять. «Если в твоей поликлинике работает несколько стоматологов, можно ходить от одного к другому, но если только один, тогда деваться было некуда», — говорит Андис Паэглитис и добавляет, что и тогда, и сегодня важно, чтобы пациент посещал одного и того же врача, с которым он может найти общий язык и который его знает. Тогда медик понимает, с какой проблемой имеет дело.

О приватности и тайных кабинетах

Зайдя в стоматологическое отделение поликлиники, нужно было учитывать, что ты никогда не будешь наедине с врачом, потому что кабинеты были большими, с несколькими креслами в ряд. «Строительные нормы тогда были интересные. Считалось нормальным, что в одном помещении рядом стоят три-четыре кресла. Пациент мог выслушать жизненную историю другого человека или увидеть, как сосед неудачно сплевывает слюну. Поэтому одной из первых задач в латвийской стоматологии при смене времен стало разделение помещений», — вспоминает Андис Паэглитис. «Сегодня, за исключением учебной стоматологической системы, никто бы не додумался ставить в одном кабинете даже два стоматологических кресла».

Медик добавляет, что и в советское время в Риге были индивидуальные стоматологические кабинеты в квартирах жилых домов, но это было незаконно. «У моих родственников такой был. Меня там даже мучили», — смеется медик. «Кабинет сохранился еще со времен первой Латвийской республики. Тогда многое было тайно».

Как на конвейере

Следующим, с чем сталкивался пациент в советское время, было то, что врач уделит ему не более 20 минут. Неважно, простая у тебя проблема или сложная, дольше нельзя. Андис Паэглитис комментирует это так: «Тогда все получали одинаковую зарплату, соответственно, у всех должен был быть и определенный объем выполненной работы. Учитывалось, что стоматолог за час должен принять трех пациентов. Значит, на одного пациента отводилось 20 минут. Сегодня таких правил давно нет. Время, конечно, рассчитывается — в среднем на одного пациента это час, но все зависит от необходимого лечения».

Также количество средств для чистки зубов в советское время было минимальным. «Поморин помнят все. Еще раньше был зубной порошок, но он был абразивным и вредил зубам. В более поздние времена предприятие Dzintars начало производить зубные пасты. Мы боролись за то, чтобы в составе паст были фториды».

Без анестезии — чтобы не потерять контроль

И теперь главное. Советские граждане, идя к стоматологу, испытывали сильный стресс. Уже одно упоминание стоматолога в разговорах вызывало дрожь. Для этого было несколько обоснованных причин. Одна из главных — при лечении зубов не использовали анестезию. Это означало, что боль могла быть сильной.

«Сейчас я даю пациенту анестезию и знаю множество других клинических признаков, по которым можно определить, насколько глубокое поражение и насколько близко я подошел к нерву зуба». Если зуб нужно было удалить или провести другую хирургическую манипуляцию, вводили новокаин. «Это был лучший анестезирующий препарат в Советском Союзе, но для лечения зубов новокаин не очень подходил. У него было много неприятных реакций. У пациента мог быть анафилактический шок, а также другие проблемы, поэтому сначала рекомендовали делать пробы, чтобы проверить, есть ли реакция на новокаин».

Можно добавить, что удаление зуба было совершенно обычным делом в советской стоматологии, а также простое терапевтическое лечение проводилось совсем иначе, чем сегодня. «Кавитет, то есть место, которое подготавливалось для установки пломбы, формировали с острыми краями, чтобы пломба держалась механически. В результате мы высверливали и много здоровых тканей. Сейчас так давно уже не делают. Удаляются только кариозные массы. Технологии стали гораздо более щадящими».

Если есть «блат», тогда не будет больно

В более поздние годы был доступен синтезированный в Венгрии лидокаин, который, правда, был большим дефицитом. Считалось, что на лидокаин реакций нет, поэтому стоматологи начали использовать его «по блату». «Если у тебя не было "блата", анестезию ты не получал. Если "блат" был, можно было использовать эту ампулу. Моя мама работала в Рижской 1-й поликлинике заведующей лабораторией, я попал к стоматологу этажом выше. Она меня приняла. Большего "блата" я не испытывал», — смеется он. «В моем понимании "блат" — это знакомства. Возможно, что-то можно было получить и дав взятку. Но за взятки наказывали и тогда».

Получали ли те, у кого был «блат», лучшее лечение? «Технологии были одни и те же, поэтому лечить одних лучше, других хуже было нельзя. Единственное — отношение врача. Оно, возможно, было лучше», — говорит Андис Паэглитис.

Последствия сегодня

Опыт того, что у стоматолога всегда будет больно, да еще сильно, негативно повлиял на психику людей. «В том, что это оставило след в психике людей, сомнений нет. У части пациентов до сих пор есть сильный страх перед стоматологом. Поэтому сегодня, чтобы привести в порядок полость рта, к сожалению, часто применяется общий наркоз», — рассказывает медик. «Хотя с тех пор прошло более 30 лет, отношение изменилось мало. Прежде всего это касается тех, кто тогда был детьми. К маленьким пациентам нужно было другое отношение, чтобы они воспринимали стоматолога не как злодея, а как своего человека». Самой распространенной ошибкой и тогда, и сегодня, по его мнению, является ложь ребенку, что с тобой ничего не будет, тебе не будет больно. Положительной чертой советской стоматологии было плановое (принудительное) лечение зубов у детей в детских садах и школах, но это омрачалось уже упомянутыми методами лечения и материалами.

Сотрудничество с соседями

В завершение разговора Андис Паэглитис добавляет: «Мне повезло работать и в переходный период. Тогда мы могли думать о том, как будет лучше пациентам. Мы сотрудничали с литовцами и эстонцами, потому что время от времени центр Советского Союза решал что-то меньше выделить эстонцам, потому что они что-то сделали не так. То же случалось и с Латвией и Литвой. Поэтому мы между собой договорились, что если вдруг кому-то чего-то будет сильно не хватать, мы будем помогать друг другу. И мы просчитывали, что можно было бы сделать, чтобы формировать рынок. Скажем, литовцы были готовы производить боры, мы были готовы синтезировать анестетики и медикаменты, потому что у нас была более развита фармация. Эстонцы думали о материалах. Несколько раз мы даже встречались и обсуждали это, но в этом уже не было необходимости, потому что открылся европейский рынок и все необходимое стало доступным».