Бывший депутат Народного фронта: "Последствия советской оккупации в Латвии были страшнее, чем где-либо"
Дзинтарс Абикис рассказал, почему считает последствия советской оккупации очень тяжелыми, какие ошибки были допущены в образовании и языковой политике, почему не жалеет о крахе многих советских заводов и за что резко критикует музыкальную политику общественного радио.
Теперь — сельские работы и путешествия
Чем Дзинтарс Абикис заполняет свои дни сейчас? Он был депутатом фракции Народного фронта Латвии (НФЛ) в Верховном Совете, голосовал за Декларацию 4 мая, был депутатом Сейма семи созывов, но с 2014 года он находится на пенсии и со времен ковида живет преимущественно в сельской местности.
«Во-первых, это все сельские работы — огород, где у нас свои картофель, морковь и еще много чего. Сам заготавливаю дрова. Второе большое увлечение — посещение концертов классической музыки и театров; даже в самом Лигатне часто бывают интересные концерты. Еще как минимум полтора часа в день уделяю гимнастике». Абикис признается, что без этого он здесь вообще не сидел бы, поскольку пережил около семи переломов костей и восемь операций. Он подчеркивает, что физические упражнения придают силы и рекомендуются каждому.
Еще одной важной частью жизни Дзинтарса Абикиса с 2014 года являются путешествия. По образованию он географ и объездил почти весь мир. Это он тоже рекомендует всем, особенно людям с детьми. «Путешествовать следует по принципу — от ближнего к дальнему. Чтобы что-то полюбить, это нужно узнать. Чтобы полюбить Латвию, ее нужно узнать.
Поэтому обязательно надо начинать с путешествий по Латвии — здесь столько красоты, которую стоит увидеть! А затем постепенно переходить к более дальним странам.
Путешествовать можно очень по-разному. Люди думают, что путешествия — это очень дорого, но это совсем не так. Иногда супруга отпускает меня одного. Так я объехал всю Японию — с одним небольшим рюкзаком за плечами. Вечером постирал рубашку и нижнее белье, утром все высохло — можно продолжать путь.
О Норвегии говорят — дорогая страна. Для нас она оказалась самой дешевой. Плитка с собой, спиннинг с собой. Вечером поймал рыбу, даже лосося можно добыть. И если ловить с берега, ничего платить не нужно. Ночевать можно в палатке или в кемпинговых домиках. И всю красоту норвежской природы можно ощутить в полной мере».
Самое плохое в его возрасте, добавляет Абикис, — это когда человек теряет интерес к вещам и к миру.
Последствия советской власти в Латвии
Возвращаясь к разговору о политике, мы спрашиваем, было ли что-то такое, что в начале 1990-х годов мы сделали неправильно или что следовало делать иначе.
Абикис считает, что обязательно нужно подчеркнуть одну вещь. «Объездив вдоль и поперек все посткоммунистические страны и территории, я могу однозначно сказать: такой ужасной оккупации и таких ее последствий, какие были в Латвии, нет ни в одной стране.
И то, что сегодня мы так далеко продвинулись, уже само по себе чудо, потому что из того дерьма мы выбрались буквально через игольное ушко.
Ну, например, в Латвии оставалось 53% латышей. В выборах могли участвовать и военнослужащие советской армии. По всей логике Народный фронт не должен был победить на выборах в Верховный Совет. Но мы действовали достаточно мудро, чтобы выиграть выборы.
Такова была ситуация, которую сегодня многие не осознают. И тот бардак, который был на территориях заводов и вокруг них. До сих пор мы это видим кое-где. Также и в сельской местности, где были построены те многоэтажки, которые теперь стоят как призраки.
Одним словом, та яма, из которой нам пришлось выбираться, была невообразимой. Это все же следует учитывать тем, кто сегодня умно рассуждает — надо было делать то и надо было делать это».
Радио дурного вкуса
Могли ли мы все-таки что-то сделать иначе? Дзинтарс Абикис говорит, что хотел бы начать не с экономики, а с культуры и образования.
«В образовании была допущена одна очень серьезная ошибка, когда министром был Андрис Пиебалгс. Были созданы два потока — гуманитарный и естественно-научный. И школу можно было окончить, фактически ничего не зная по физике и химии. Это была очень грубая ошибка, от которой позже отказались, однако она имела далеко идущие последствия».
Есть у Абикиса что сказать и о сфере культуры: «Хочу сказать нечто такое, за что, вероятно, получу по шее. Но я могу себе это позволить, потому что больше не нахожусь в политике. Было создано Латвийское радио 2, чтобы там звучала латышская музыка. Было бы хорошо, если бы там звучала музыка Паулса, Калниньша и других профессиональных композиторов, но большая часть того, что там звучит, — это просто нечто дилетантское и не доставляющее удовольствия. И так до сих пор.
Это очень сильно повлияло на музыкальный вкус нашего народа. Это было неправильно. В общественном СМИ должна была быть иная репертуарная политика».
Положительные побочные последствия развала заводов
Что касается производства и приватизации, Абикис напоминает, что большинство руководителей заводов были приезжими, которых зачастую интересовало не то, что будет с этими предприятиями в независимой Латвии, а то, что можно поскорее распродать и урвать себе.
«Были и исключения, например RAF, руководство которого очень старалось привлечь иностранных инвесторов. Но и это было трудно, потому что вся техника была настолько устаревшей, что инвесторы были готовы лишь все снести и построить заново.
Так что слишком посыпать голову пеплом из-за того, что советскую промышленность не удалось сохранить, нам не стоит. Особенно если учитывать еще одну вещь — каков был национальный состав рабочих этих предприятий.
Если бы наши крупные заводы не обанкротились, то эти триста тысяч нелатышей не уехали бы из Латвии. Это тоже следует ценить».
Затем мы переходим к латышскому языку. Дзинтарс Абикис считает, что, возможно, в самом начале что-то можно было сделать иначе, но когда начались процедуры вступления в Европейский союз, нам многое не разрешали. «Приезжали все эти эмиссары и учили, что можно, а что нельзя. И все же, говоря о латышском языке и системе образования, на мой взгляд, была допущена ошибка. Следовало вводить латышский язык не начиная со старших классов и двигаясь вниз, а наоборот — начиная с детских садов, начальной школы и затем поднимаясь выше.
Кроме того, нужно учитывать, что долгое время фактически не существовало настоящего контроля над тем, как именно происходил этот переход. Только после вторжения России мы как будто проснулись. И даже сейчас с этим есть трудности.
Однако опять же нельзя забывать, с какой низкой стартовой точки нам пришлось начинать возвращение латышского языка».
Говоря о проблемах сегодняшней Латвии, Дзинтарс Абикис отмечает, что, конечно, критиковать можно многое. Однако, если кто-то хочет критиковать правительство, пусть сначала посмотрит в зеркало.
Потому что в значительной степени правительство является зеркалом общества — и оно такое, какого мы заслуживаем.
