"Иногда даже не хочется включать новости": Эдвин Инкенс назвал ошибки 90-х, которые Латвия чувствует до сих пор
Откровения политика эпохи Атмоды Эдвина Инкенса: как Латвия потеряла контроль над приватизацией, ошиблась с языковой политикой и столкнулась с неэффективной бюрократией — взгляд изнутри на ключевые решения страны.
Эдвин Инкенс, телевизионный журналист, создатель одной из самых популярных телепередач периода Атмоды «Labvakar», делегат Съезда народных депутатов СССР, депутат 5-го, 6-го и 7-го Сейма, многолетний руководитель комиссии Сейма по европейским делам, сейчас на пенсии и, как сам говорит, наконец наслаждается спокойной, полноценной жизнью. Он участвует в некоторых проектах, связанных с телевидением, но это, по его словам, работа для собственного удовольствия. Разумеется, Инкенс следит за политикой, особенно международной, и там действительно есть о чем беспокоиться.
«Иногда даже не хочется включать новости. Но куда от них денешься…»
Коммунисты выпустили вожжи из рук
Переходя к 90-м годам в Латвии, первый вопрос Эдвину Инкенсу — почему во второй половине 80-х компартия в значительной степени утратила контроль над телевидением? Он вспоминает, что тогдашний второй секретарь компартии Соболев позже писал, что в то время страной управляли Инкенс, Гаварс и Вульфсон, тем самым признавая, что компартия потеряла контроль над процессами, включая телевидение. Инкенс во многом объясняет это сменой поколений, поскольку в руководстве компартии были люди, не связанные с войной, репрессиями, не присланные из России. «Это было хорошо образованное второе поколение — Кезберс, Даудишс, Горбунов и другие.
Если ты хорошо образован и повидал мир, ты не можешь просто тупо защищать очевидно неработающую систему. Конечно, они хотели, чтобы социалистическая система улучшилась, что на самом деле было невозможно, и сами они толком не понимали, как это сделать. И именно поэтому допустили большую свободу, фактически сами выпустив джинна из бутылки, которого обратно уже нельзя было загнать.
Например, “Labvakar” начиналась как безобидная передача о рок-музыке, которую поддерживал тот же Кезберс. Поддерживал, но одновременно цензурировал, а затем упустил из рук. В свою очередь такие “черносотенцы”, как Рубикс, Клауценс, Дзени́тис, в компартии оказались в меньшинстве. Даже если не в меньшинстве, то по крайней мере были отодвинуты в сторону с момента, когда к власти пришел Горбачев».
Решение судьбы Латвии в Москве
Комментируя свое избрание и деятельность в Съезде народных депутатов СССР в момент, когда Народный фронт боролся за победу в Верховном совете Латвии, Инкенс подчеркивает как самое важное именно представление интересов Латвии и правды в Москве. «Это было важно, потому что сформировало тесное сотрудничество с демократическими силами других регионов СССР. Особенно с Россией, что позже вылилось в сотрудничество с Ельциным. В одиночку мы, балтийцы, не смогли бы разрушить СССР. Нас бы просто расстреляли. Нужно было вести очень активную дипломатию. Например, такой дипломат, как Янис Петерс, буквально как лоцман провел корабль Атмоды через все опасные рифы. Нам повезло, что у нас был такой Петерс.
И еще очень важным был юридический фактор — нам удалось убедить тех же российских депутатов в существовании секретных протоколов пакта Молотова–Риббентропа и тем самым оспорить легитимность присоединения Балтийских стран к СССР. Это означало, что мы не выходим из СССР, а восстанавливаем незаконно отнятую у нас независимость».
Ошибки приватизации
Переходя к 90-м годам в Латвии — было ли что-то, что, с нынешним пониманием, следовало сделать иначе? Эдвин Инкенс отвечает, что, с одной стороны, начало было легким, потому что у нас был пример — чехи, поляки уже прошли этот путь. «В экономике, конечно, самым важным была приватизация, которая означала дать людям возможность самим строить экономическую жизнь. Но легко сказать, да трудно реализовать. Мы вроде честно понимали, что приватизация никогда не бывает справедливой, и все же.
Одна из ошибок в том, что мы позволили через вторичный рынок сертификатов некоторым лицам сосредоточить в своих руках самые лакомые куски, и мы знаем, кто эти люди. Нужно было делить объекты приватизации на более мелкие части, чтобы уменьшить неравенство и концентрацию больших богатств в руках отдельных людей; к тому же они использовали свои богатства для влияния на политические процессы.
Еще одна ошибка — тогда существовал миф, что все должно принадлежать национальному капиталу. В результате мы потеряли возможность привлечь инвестиции, которые могли бы позволить сохранить больше нашей промышленности. Мы позволили некоторым “национальным” предпринимателям стать сверхбогатыми, но общество в целом от этого не выиграло. С банками тоже было по-разному, однако тогда банки были гораздо более дружественными к бизнесу, чем сегодня».
Мягкий языковой вопрос
Говоря о других несделанных тогда вещах, Инкенс признает, что, очевидно, мы ошиблись в вопросе языка. Он сам тогда поддерживал медленную интеграцию, когда мы достаточно терпимо шли навстречу людям, ожидая, что и русскоязычное население это оценит и в ответ сделает шаги навстречу, в определенной степени добровольно осваивая латышский язык и начиная его использовать.
«В ответ мы получили стену, а не шаги навстречу. В этом смысле это была ошибка. Наши западные консультанты тоже говорили — не давите, не раздражайте Россию, пусть люди постепенно интегрируются. Но этого не произошло, русскоязычная часть населения этого не оценила. Поэтому мы до сих пор находимся там, где находимся — в разделенном обществе, что еще больше обострила война в Украине».
Чиновники боятся ответственности
Третье, что подчеркивает Эдвин Инкенс, — что изначально правильно созданные законы о государственной службе позже были нарушены, поэтому сейчас мы сталкиваемся с такой неэффективностью государственного управления. «Один из таких законов был — чиновника нельзя уволить по политическим мотивам. Этот принцип давно нарушен. Это повлияло на качество чиновничества.
И главное — мы сами бесконечным количеством регулирований создали необходимость постоянного роста бюрократии, потому что кто-то должен все эти правила контролировать и реализовывать.
И еще — люди боятся ответственности, поэтому делегируют и переделегируют ее. И главная забота — сохранить свое место. В таких условиях трудно говорить об эффективности работы. Качество государственного управления остается одним из главных вызовов современной Латвии».
