Мать Шарлиз Терон убила ее отца, спасая дочь: актриса раскрыла страшные подробности семейной трагедии
Шарлиз Терон с редкой откровенностью рассказала об одном из самых травматичных моментов своей жизни — ночи, когда ее мать, защищаясь, смертельно ранила отца. 50-летняя актриса поделилась этим глубоко личным и тяжелым воспоминанием в недавнем интервью The New York Times, вспоминая напряженную семейную атмосферу, в которой она росла в Южной Африке, и события 1991 года, изменившие ее жизнь.
Шарлиз Терон описала свое детство как жизнь в доме, где постоянно ощущались напряжение и насилие. По ее словам, отец, Чарльз Терон, устроил бар прямо у них дома и со временем превратился в, как она выразилась, «полностью функционирующего алкоголика». Он часто исчезал на несколько часов, а затем возвращался домой в состоянии. тяжелого опьянения «Все становилось грязным, шумным и некрасивым, — вспоминала актриса. — Но и моя мама не из тех, кто молча терпит. Она не сидела и не сносила это покорно. Она ясно давала понять, что ей не нравится его образ жизни». Их бурные отношения сопровождались постоянными ссорами, словесными оскорблениями и долгими периодами молчания, из-за чего маленькая Шарлиз чувствовала себя одинокой в этом тихом, но напряженном доме.
Хотя отец, по ее словам, был пугающим человеком и вел себя угрожающе — например, садился за руль пьяным и говорил страшные вещи, — он никогда не бил ее.
«Он не бил меня, не швырял в стену, — сказала она, — но словесное насилие стало настолько привычным, что воспринималось как норма».
Когда матери Шарлиз, Герде Якобе Аллете Мариц, пришла в голову мысль о разводе, девочке было около 12-13 лет, и сама идея казалась ей чуждой и страшной. «Я почти уговаривала ее остаться, потому что альтернатива казалась мне чем-то совершенно незнакомым», — призналась она. Но мать была настроена защитить дочь и отправила ее в школу-интернат, чтобы вытащить из токсичной среды.
Ночь рокового инцидента началась почти обычно. Шарлиз и ее мать сходили в кино, а когда вернулись домой, обнаружили, что стальная дверь в дом заперта. «В каждой комнате нашего дома была стальная дверь, — рассказала Терон, — потому что это было то насилие, среди которого мы жили. Наша страна стояла на грани гражданской войны». Не сумев попасть домой, они пошли в дом дяди неподалеку, где ее отец пил — в этом не было ничего необычного. Однако там произошел небольшой эпизод, который резко обострил ситуацию: Шарлиз срочно понадобилось в туалет, и она вбежала в дом, не поздоровавшись со всеми, что отец воспринял как неуважение.
«В Южной Африке уважение к старшим — очень важная вещь, — объяснила она. — А он уже был в таком состоянии, что сразу раскрутил это в голове: “Почему ты не остановилась? Кем ты себя возомнила?”»
Когда они уходили, Шарлиз впервые в жизни сказала матери, что им нужно уйти от отца. «Я никогда раньше не думала, что такие слова вообще могут выйти у меня изо рта, — вспоминала она. — Но, уходя из того дома, я поняла: что-то изменилось. И мама тоже это поняла». В ту ночь она легла спать с тяжелым предчувствием. «Мое окно выходило на подъездную дорожку, и по тому, как он въезжал во двор, я могла понять степень его злости, раздражения или несчастья. Я просто знала, что случится что-то плохое».
Ее страхи оправдались. Отец ворвался в дом и начал стрелять через стальные двери, давая понять, что намерен убить их. Шарлиз и ее мать забаррикадировались в спальне, удерживая дверь своими телами, пока пули прошивали ее. «И вот что безумно: ни одна пуля в нас не попала», — вспоминала она. Посыл был очевиден: «Сегодня ночью я вас убью. Думаете, я не смогу войти в эту дверь? Смотрите».
Когда отец пошел за дополнительным оружием к сейфу, ее мать за доли секунды приняла решение, которое навсегда изменило их жизни. Сначала она выстрелила в коридор — пуля несколько раз срикошетила и ранила дядю в руку. Затем она пошла за мужем и застрелила его. Случившееся было признано самообороной, и никаких обвинений против Герды выдвинуто не было.
После этого, по словам Шарлиз, ее мать «сразу взяла себя в руки» и продолжила жить дальше, отправив дочь в школу уже на следующий день. «Она просто сказала: “Мы будем жить дальше”. Возможно, это был не самый здоровый способ пережить такое, но для нас это сработало», — призналась актриса. Мать хотела, чтобы она не застревала в этой травме и не жила в ней.
Размышляя шире, Терон подчеркнула, насколько распространено гендерное насилие, особенно в Южной Африке. «С женщинами обходятся очень и очень несправедливо, даже в этой стране. Никто не воспринимает всерьез то, в какой ситуации они находятся, — сказала она. — Мне кажется, никто не воспринимал мою маму всерьез… когда ты имеешь дело с обаятельным алкоголиком, который все время ищет приятелей для компании, и с культурой, где это считается нормой — это было частью того, что значило быть южноафриканцем. Мужчины пьют. Я помню, как моего маленького племянника спрашивали: “Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?”, а он отвечал: “Я буду пить”. Вот тогда ты и становишься мужчиной».
Шарлиз не раз говорила о том, как важно рассказывать такие истории, чтобы другие люди не чувствовали себя одинокими. «О таких вещах нужно говорить, потому что тогда другие понимают, что они не одни, — сказала она. — Я никогда раньше не слышала похожей истории. Когда это случилось с нами, мне казалось, что мы единственные такие. Но теперь меня это больше не преследует».
