Карина Петерсоне раскрыла правду о баррикадах 1991-го, о которой мало говорят
Бывшая министр культуры и интеграции Карина Петерсоне раскрыла малоизвестные детали борьбы за независимость Латвии — от угроз военных до дипломатического давления, подчеркнув, что реальная история этих событий гораздо сложнее и менее романтична, чем принято считать.
Бывшая министр культуры и интеграции, а также помощница председателя Верховного совета Латвии Анатолия Горбунова Карина Петерсоне была свидетелем решающих для Латвии событий, о которых, по ее мнению, у общества слишком субъективная память и недостаточный интерес со стороны историков.
Револьвер на столе и тень Горбачева
Карина Петерсоне вспоминает показательный эпизод. Во время августовского путча Горбунов выступил с смелой речью, призвав общество доверять только законной власти Латвии, после чего получил угрозы от российских военных. Это был крайне напряженный момент. Тогдашний политический лидер Латвии Горбунов достал из сейфа оружие и положил его на стол со словами: «Я без борьбы не сдамся».
Петерсоне подчеркивает, что помимо песен, костров и баррикад борьба за независимость происходила и на дипломатическом уровне. «Мы только что отметили 35 лет баррикад, и видно, что укрепляется романтический образ этих событий, но в то время за кулисами велся огромный международный менеджмент. Без поддержки иностранных государств и журналистов все не закончилось бы так успешно». Она напоминает жесткую правду: «После 4 мая, провозглашения независимости, ни одна страна мира ее не поддержала — вплоть до августа, когда первой это сделала Исландия. Все говорили — договаривайтесь с Горбачевым».
Международное давление по языковому вопросу
Языковой вопрос на протяжении всего периода восстановления независимости был одним из самых сложных для Латвии — нужно было балансировать между национальными идеями и жесткой международной реальностью. «Сейчас слышу — почему мы так поздно переходим на латышский язык в школах? Я считаю, что в языковом вопросе мы сделали довольно много и заложили основу — статус государственного языка, что тоже было непросто. Работая министром культуры и интеграции, я встречалась с представителями ОБСЕ и Совета Европы. Скажу, что мы сделали почти максимум, потому что для более радикальных шагов не было международного понимания и поддержки».
