Допущен к экзаменам

Закон требует прожить в Латвии десять лет, из которых пять лет – с постоянным видом на жительство, и только после этого можно уже подавать заявление на гражданство. Этим условиям Алексей к 2021 году соответствовал. Однако этого оказалось недостаточно. О том, с чем ему пришлось столкнуться в процессе натурализации он рассказал в интервью Kas Jauns Avīze.

– Со сбора каких документов ты начал?

– Нужно было получить через консульство Беларуси справку о несудимости. Это было непросто – они предлагали мне поехать в Беларусь и там все оформить. Но я не мог этого сделать, потому что компания, в которой я тогда работал, признана в Беларуси экстремистской организацией, и поездка туда для меня могла бы закончиться очень плохо.

В итоге справку о несудимости мне все-таки выдало консульство, поскольку у меня был паспорт гражданина Беларуси, постоянно проживающего за границей. После этого нужно было еще доказать, что последние пять лет я действительно жил в Латвии и не выезжал надолго.

– Как ты это доказал?

– Я сделал подробную выписку из банковского счёта за несколько лет, где видно, что я постоянно расплачивался в местных магазинах, например в Rimi; получилась внушительная пачка бумаги, которую я сложил в большой конверт и отправил в Управление по делам гражданства и миграции (PMLP)

– А есть другие варианты доказать проживание в стране?

– Да, можно, например, предоставить трудовой договор и справки с работы, но я долго был фрилансером, поэтому этот вариант мне не подходил.

По‑моему, ещё нужна была справка о доходах, чтобы показать, что ты не являешься обузой для соцсистемы. В итоге, я подал весь пакет документов в PMLP и после этого примерно восемь месяцев ждал ответа, пока шли проверки.

– Что это были за проверки?

– Меня проверяли по разным госструктурам – службе госбезопасности, налоговой и так далее, смотрели, не представляю ли я угрозу безопасности Латвии, и всё это происходило без моего участия, просто по их базам.

Затем мне прислали письмо, что я соответствую критериям и могу претендовать на гражданство, и одновременно назначили даты экзаменов по языку, истории и конституции. Я начал готовиться, пришёл и в первый раз не сдал письменную часть латышского языка. Со второго раза уже сдал.

Письменная часть для меня сложная и остаётся сложной до сих пор: мне вообще тяжело писать на любом языке. Устные части и разговорный латышский меня не пугали.

– Разговорная часть тебе была проще из‑за жены‑латышки и долгой жизни в Латвии?

– Скорее, потому что я давно живу в Латвии. Жена, наоборот, перфекционистка в языке и, если я говорю немного неправильно, быстро переходит на русский.

– Ты посещал какие‑то языковые курсы?

– Да, когда‑то давно я ходил на курсы латышского перед экзаменом на постоянный вид на жительство, это было около десяти лет назад. У меня официально есть уровень А2. А перед экзаменами на гражданство я взял индивидуальные онлайн уроки с преподавателем и примерно месяц занимался. Экзамен на гражданство по сложности примерно соответствует уровню B2.

После того, как экзамен по госязыку был сдан, меня сразу допустили к следующему экзамену – по истории, конституции и гимну, его я уже с первого раза сдал, это мне далось достаточно легко. Я подготовился, а вопросы там не сверхсложные – если следишь за новостями, то знаешь, например, сколько депутатов в латвийском парламенте.

Экзаменаторы очень доброжелательные, не пытаются завалить. Я даже помню, как перепутал одно числительное, и было видно, что экзаменатор пытается мягко подсказать мне, что так говорить неправильно.

Самый сложный этап

– После сдачи экзаменов тебе сразу предложили приходить за паспортом?

– Казалось бы, должно быть так, но на деле мне сначала пришлось ждать гарантийное письмо о том, что я окончательно подхожу по всем критериям и пошёл, видимо, второй круг проверок.

В гарантийном письме было написано, что я соответствую всем критериям, успешно сдал экзамены и теперь должен предоставить справку об отказе от белорусского гражданства.

И это был самый сложный этап: я начал переписку с белорусским консульством и в итоге они попытались снова «заманить» меня в Беларусь вместе с детьми, чтобы оформить детям белорусские паспорта и только потом всем троим ехать в Даугавпилс (там находится консульство) и отказываться от гражданства.

– В чём логика этого с их стороны?

– По белорусским законам, раз у меня белорусское гражданство, то у детей автоматически тоже оно есть, и к 18 годам они должны выбрать одно гражданство и от другого отказаться (латвийское гражданство у них также автоматически – на основании гражданства матери), поэтому консульство настаивало на оформлении детям паспортов в Беларуси.

Конечно, я никуда не поехал из‑за соображений безопасности: с 2020 года репрессии в Беларуси не прекращаются, людей постоянно сажают, и человек с белорусским паспортом, который несколько лет не появлялся в стране и вдруг въезжает, гарантированно привлекает повышенное внимание спецслужб. Моё имя гуглится за три секунды, и сразу видно, что я для белорусских властей «потенциальный экстремист».

– Чем закончилась переписка с консульством?

– Я в итоге получил прямой ответ, что других вариантов нет: только поездка в Беларусь, поэтому обратился к юристам за советом. Они предложили написать в PMLP письмо с объяснением, что я физически не могу поехать в Беларусь, и попросить применить ко мне тот же подход, что и к беженцам, то есть не требовать отказа от белорусского гражданства. В PMLP сказали, что так сделать нельзя: этот закон можно применить только к тем, у кого есть статус беженца, а к моей ситуации – нет. Тогда я спросил – «сгорит» ли мой экзамен, если я подам документы на статус беженца. Ответ был такой: моё юридическое положение не ухудшится, результаты экзамена никуда не денутся, а моё дело по гражданству просто будут рассматривать уже с учётом новых документов.

В общем, я решил получить статус беженца, хотя это серьёзное решение: нужно доказать, что твоя непримиримая позиция к Лукашенко – не вчерашнее озарение, а долгосрочная история.

Заветный паспорт

– Ты давно был против Лукашенко?

– Да, я ненавидел Лукашенко ещё во времена, когда Кришьянис Кариньш дарил ему хоккейный джерси и извинялся за свой плохой русский язык.

В итоге, я собрал необходимые документы, но почти год они просто лежали у меня на столе, потому что мне было банально страшно сделать первый звонок в погранслужбу и официально попросить статус беженца. Но все-таки решился – позвонил по специальному телефону погранслужбы, который используют для таких обращений, прошёл несколько собеседований и в итоге стал беженцем. И сразу же сообщил об этом в PMLP. Отправил им новый документ, и примерно через три месяца получил письмо‑приглашение на торжественную церемонию.

Помню, тогда подумал: вот он, наконец тот момент, когда я действительно получу свой латвийский паспорт. Я даже купил новые штаны и нарядную рубашку, позвал жену, и мы приехали на церемонию. Там претенденты на гражданство произнесли клятву верности Латвии, а потом нам сказали: «А теперь снова ждите». Оказалось, что решение о предоставлении гражданства, должен еще принять Кабинет министров.

– Как ты узнал, что решение принято?

– Я ехал в командировку в Литву, был за рулём, и мне вдруг посыпались десятки сообщений о том, что моя электронная подпись и разные статусы аннулированы. Я решил, что меня собираются депортировать, остановился на трассе, открыл почту, забитую тревожными письмами, и увидел первое – от Кабинета министров, что мне присвоено гражданство, а все предыдущие статусы – вид на жительство и прочее – аннулируются. Вдобавок там были напоминания о том, что нужно быстро поменять права, банковские карты и многие другие документы. Это был четверг, я был в командировке до пятницы, а в понедельник утром должен был вылетать в следующую командировку, билеты уже были куплены.

В день возвращения в Ригу я утром буквально вбежал в PMLP и стал умолять выдать мне паспорт именно сегодня, потому что в понедельник в семь утра у меня самолёт, а без нового паспорта я никуда не улечу. Сотрудницы пошли навстречу: в десять утра я сдал документы на паспорт, а в три часа дня уже получил его на руки.

– Был ли какой‑то символический момент вручения?

– Увы, никакого пафоса – тётушка просто подсунула мне паспорт через окошко под стеклянной перегородкой, а я счастливый пошёл делать селфи с новым документом и рассылать их родным и друзьям.

Впечатления от Латвии

– Давай добавим немного контекста: когда и почему ты переехал в Латвию?

– Я переехал в Латвию в 2008 году, главным мотивом была жена – она латышка, жительница и гражданка Латвии. Мы познакомились, когда я жил в Беларуси и какое‑то время даже решали, где будем жить – в Беларуси или в Латвии.

– Что изменило ситуацию?

– Когда жена забеременела, я понял, что вопрос уже не только обо мне, а и о ребёнке, и растить ребёнка в белорусской системе я не хотел. У меня есть племянницы, и я видел, как им преподают историю и другие предметы, как вводят откровенно пропагандистские, «мозгопромывающие» дисциплины, и мне очень не хотелось, чтобы мой ребёнок рос в таком окружении.

Поэтому мы решили, что будем переезжать в Латвию. Это случилось зимой 2008 года, в разгар экономического кризиса, и с тех пор всё это время живу в Латвии.

– Какие были первые впечатления от Латвии? Ты до переезда много раз здесь бывал?

– До переезда я бывал в Латвии наездами, как гость, поэтому первые впечатления от жизни здесь отличались от туристических.

– В чём именно отличия?

– Живя в Беларуси, я почти не погружался в российскую повестку и культуру, мне это всё было неинтересно. А в Латвии, наоборот, волей‑неволей оказался в плотном поле российской поп‑культуры через русскоязычные СМИ, «Новую волну» и всю эту эстраду, которая, к счастью, уже выветрилась из головы.

Я от этого офигел очень сильно – к тому же наша первая квартира была на Московском форштадте в Риге, и это выглядело так, будто я вернулся в конец 90‑х: русскоязычные гопники, атмосфера, всё напоминало Беларусь конца девяностых.

А второе сильное впечатление – это то, как здесь проходят районные праздники: местные концерты и выступления самодеятельных коллективов выглядят достойно и естественно, за них не стыдно, в отличие от того, что я видел в Беларуси. В Латвии видно, что людям интересно, они приходят добровольно, за этим стоит реальная культурная среда, а не лубочная картинка. В Беларуси всё гораздо более регламентировано и отдано на откуп идеологическим отделам. В итоге получается откровенная «чернуха», смотреть на которую стыдно, хотя вроде бы лично ты к этому не имеешь отношения.

Там – лишь могила отца

– Если говорить пафосно про демократию и «ветер свободы»: в 2008‑м Беларусь же не сильно отличалась от Латвии?

– Отличалась и довольно сильно: живя здесь уже семнадцать лет, я за всё время видел автозак всего один раз – только потому, что какое‑то время жил недалеко от тюрьмы. А в Беларуси автозаки – постоянный фон: на любой политической акции их много, но даже на официальных открытых джазовых концертах летом, где люди сидят в креслах и слушают музыку, обязательно стоит пара автозаков неподалёку.

Я не преувеличиваю: я из панк‑рок среды, и там нормально было шифровать концерты, чтобы их не накрыл ОМОН, а каждый третий концерт проходил под его присутствием – с «мордами в пол» или демонстративными дежурствами рядом с клубом. Это постоянное давление было нормой уже в 2008 году, ещё до нынешнего уровня репрессий, когда прежние «косметические» методы превратились в открытую атаку на любых белорусов и любую инициативу, не санкционированную идеологами.

Сейчас всё доведено до крайности, но важно понимать, что режим давления начался гораздо раньше и был жёстче, чем в России, и в процентном отношении больший слой населения подвергался преследованиям.

– Что сейчас тебя связывает с Беларусью?

– Прежде всего то, что я белорус.

– А если говорить о родственниках, друзьях, имуществе?

– Недвижимости у меня там никогда не было, почти все близкие родственники живут за границей, не в Беларуси и не в России; друзья, конечно, остались, но мы стараемся не обсуждать чувствительные темы, чтобы не подставлять их.

Физически у меня в Беларуси осталась только могила отца, больше ничего.

– Почему тебе сейчас важно быть гражданином Латвии?

– Если честно, это всё равно вынужденное решение: в идеальном мире я хотел бы оставаться гражданином Беларуси – но нормальной, свободной Беларуси.

А гражданство Латвии – вынужденный выбор, технически латвийский паспорт сейчас гораздо удобнее белорусского по массе причин – хотя бы потому, что с ним я могу голосовать на выборах против таких политиков, как, например, Росликов.

– Что будет с гражданством твоих детей, когда им исполнится 18 лет?

– Я пока не знаю, поэтому собираюсь писать в PMLP и уточнять, как действовать в моей ситуации. Я боюсь, что может возникнуть похожая юридическая ловушка, какая случилась со мной.

– Если придётся снова идти по пути статуса беженцев для детей?

– Если окажется, что это единственный вариант – значит, будем проходить через этот статус.

«Худшая реклама генетического теста»: Иван Ургант показал 12-летнюю дочь