Почему ты выбрала виолончель? Она же такая большая, тяжелая.

Ну, вообще-то я и сама не маленькая — у меня рост 1,86 м. Но изначально виолончель не была моим выбором. Просто мама где-то прочитала, что если ребенок с раннего возраста будет осваивать какой-нибудь музыкальный инструмент, то его мозг будет развиваться лучше. Начинала я со скрипки, которую просто обожала. Но в какой-то момент мне пришлось уйти из музыкальной школы, а когда я вернулась, то мне сказали: у тебя руки виолончелистки, давай-ка ты иди на виолончель. И мне пришлось переучиваться. К виолончели я привыкала очень долго, лет 10, но теперь могу с уверенностью сказать — да, я ее люблю.

Ты начинала как классический музыкант?

В школе Дарзиня нам даже джаз не давали играть. Только классика! Но мне в какой-то момент стало скучно, и я стала играть неакадемическую музыку. Сначала чужую, а потом начала сама сочинять.

У тебя ведь еще есть образование звукорежиссера.

Да, и мне это очень помогает. Например, в прошлом году, когда я была в Канаде, приближался Хэллоуин, и я подумала — а что бы такого сделать на этот праздник? Спросила у искусственного интеллекта, и он мне посоветовал сделать аранжировку на тему из сериала «Stranger Things». Ну, я недельку над этой записью посидела, а потом мы еще сняли на нее клип. Там есть и синтезаторы, и виолончель, и даже мой голос немного слышен.

И все это ты делала в одиночку?

Да, современные технологии позволяют тебе быть человеком-оркестром. Благодаря такому устройству, как лупер, ты можешь создать объемное звучание целого оркестра. Сначала ты записываешь бас, потом ритм, потом гармонию и, наконец, мелодию — получается такой слоеный пирог. И все это управляется при помощи всего одной педали.

Тут, наверное, все должно быть рассчитано до секунды.

До миллисекунды! Реакция должна быть, как во время экстремальной езды на автомобиле — вовремя нажать на газ, вовремя затормозить. Поначалу было очень сложно, я злилась, в какой-то момент хотелось разбить это устройство об стенку… Но мне пришлось его освоить, потому что я очень люблю выступать соло. Это такая свобода! В одиночку ты можешь делать все, что захочешь.

Я видела, как ты, записывая ритм, стучала по своей виолончели, как по барабану. Ей это не вредит?

Нет, это даже полезно. Я же делаю это очень нежно и по правильным местам.

Какого ухода требует виолончель?

Нужен технический осмотр раз в год. Периодически нужно менять струны. Но самое главное — нужно относиться к инструменту с любовью. Для меня это живое существо. Инструмент нельзя надолго оставлять без игры, — он может обидеться. Чем больше ты играешь, тем лучше.

Хлопот он тебе много доставляет?

Бывает. Недавно я работала в Индии — играла на свадьбах, и в какой-то момент, отлучившись со сцены, буквально на 10 минут оставила инструмент без присмотра. Возвращаюсь — в нем дырка.

От пули?

Не знаю. У меня есть версия, что мою виолончель случайно кто-то задел, и она упала на лупер, а у него очень острые концы… Но никто не признался. Я, конечно, ужасно разозлилась. Но, к счастью, все удалось починить.

А как ты попала на индийские свадьбы?

Благодаря соцсетям. Сейчас для любого музыканта очень важно развивать свой Instagram. И вот на мой аккаунт пришло письмо из Индии, из агентства, которое ищет музыкантов для игры на свадьбах. А они там хотят видеть именно европейских музыкантов, это у них считается очень престижным. Сначала я отнеслась к этому предложению скептически, но у меня есть хорошие друзья в индийской музыкальной среде, и они для меня провели целое расследование. Оказалось, что все правда, компания солидная, можно ехать. И я поехала. Когда вышла из самолета в Мумбаи, меня вдруг охватил ужас: я была единственной белой женщиной во всем аэропорту, да еще и возвышалась над всеми местными…

На скольких свадьбах ты играла?

Примерно на двадцати. Я была в Индии почти два месяца, объехала все штаты. Люди там везде разные и реагируют по-разному. Например, в Мумбаи публика ничем не отличатся от западной. А в Джодпуре в штате Раджастан мне казалось, что мужчины на меня прямо пялятся, было не очень комфортно.

Что ты там играла?

И классику, и свои вещи, и Болливуд. Я еще в детстве обожала индийские фильмы, и у меня много друзей-индусов. Я неплохо знаю болливудскую музыку и очень ценю индийских музыкантов — это высший пилотаж, мне до них еще расти и расти…

Ты ведь еще и поешь! Поющая виолончелистка — это для Латвии что-то новенькое.

На самом деле, первой была Мадара Фогелмане. Мы с ней хорошо знакомы, играли в одном коллективе. О пении я мечтала уже давно, но все никак не решалась это сделать публично. А Мадара оказалась более смелой и начала петь первой.

А петь ты где-то училась?

Да, в Домской школе, куда я ходила параллельно со школой Дарзиня. Потом лет в 13 лет бросила. Но вообще, голос у меня был поставлен под оперное пение, и переучиваться было довольно тяжело.

Такой необычный инструмент, как виолончель, требует определенного дресс-кода. В короткой юбке на ней не поиграешь.

Можно и в короткой. Главное — понять, что видно зрителю (смеется). Но, конечно, в брюках играть намного удобнее. Но сейчас у меня цель — научиться играть стоя, а в этом случае ты можешь позволить себе вообще любую одежду.

Играть на виолончели стоя? Никогда такого не видела.

Есть одна известная американская виолончелистка, Тина Гуо, она часто исполняет музыку Ханса Циммера, ее можно услышать на саундтреках самых известных голливудских кинофильмов. Это такая маленькая, но очень мощная женщина, которая на концертах играет стоя. Если музыкант не сидит, а стоит, у него совершенно другой энергообмен с публикой.

Ты всегда выступаешь с длинными распущенными волосами. Они у тебя в струнах не путаются?

Я научилась ими как-то так мотать, чтобы они не путались (смеется).

Расскажи о своем проекте с водой. Что это за агрегат ты соорудила?

Я очень люблю физику, это моя страсть, и я сама, своими руками сделала такое приспособление, через которое можно в буквальном смысле увидеть музыку. Звуковые волны, достигая поверхности воды, создают на ней геометрические фракталы, плюс все это подсвечено разными цветами. Это изображение проецируется на большой экран, и происходит как бы живая визуализация музыки. Обычно такие визуальные эффекты записывают заранее, а у меня все происходит прямо на глазах у зрителей, здесь и сейчас.

Ты начинала с академической музыки, а сейчас играешь самую разную — и джаз, и этнику, и фьюжн. Классические музыканты не обвиняют тебя в предательстве?

Я уже переросла тот возраст, когда меня это сильно волновало. Сейчас мне не особо важно, что обо мне думают. Если обо мне вообще думают и меня критикуют — это очень хорошо. Это значит, что я делаю что-то по-настоящему ценное, то, что люди замечают.

Можешь вспомнить самую необычную реакцию публики на твоих концертах?

Люди довольно часто реагируют очень эмоционально. Вот недавно смотрю — сидит девушка. Я играю только третье произведение, а она уже вся в слезах. Вот же, думаю, как ее проняло! Надо еще больше поднажать. Потому что у меня такая философия: раз уж ты заплакал, то тебе надо вволю выплакаться. Ну, я и вмазала! В перерыве смотрю — она сидит, ревет. Ну, я, конечно, к ней подошла, успокоила. И на втором отделении она уже так не рыдала. Но для меня, как для музыканта, это самый большой комплимент — когда ты можешь вот так задеть чувства человека. Я и сама очень активно работаю со своими эмоциями — все выпускаю наружу, все выплескиваю.

С кем из мировых звезд ты бы хотела поработать?

Моя мечта — познакомиться и пообщаться с Тиной Гуо. Она на меня подписана в Instagram, даже что-то приятное мне написала — я когда это увидела, то носилась по дому как бешеная! А кумиров у меня нет. Из актеров мне нравится Джонни Депп. Мне вообще нравится актерское мастерство. Это то, чем я давно хотела заниматься, и вот сейчас я потихонечку к этому иду.

Ну-ка, ну-ка, расскажи...

Есть такой фильм «Worlds of War «Джеймса Стронга, который снимали в Латвии. Он про убитую в России журналистку Анну Политковскую. У меня там маленький эпизод. Еще я снялась в одном сериале для TV3, моя героиня там на мясокомбинате работает. Когда есть возможность, я всегда участвую в кастингах. Мне кажется, что я всегда хотела даже больше актерским мастерством заниматься, чем музыкой. Просто так получилось, что у меня есть музыкальный талант, и было бы глупо его не использовать.

Кроме съемок, еще какие-нибудь хобби у тебя есть?

Я занимаюсь танцами. Люблю направление Dancehall, это такие чувственные танцы родом с Ямайки. Там надо очень активно двигать всеми частями тела, особенно тазом — отлично раскрывает твою женственность.

Некоторые музыканты рассказывают, что во время концерта они приходят в состояние измененного сознания.

А я только в таком состоянии и играю! Мозг у меня полностью отключается, остаются только чувства и интуиция. Я не ощущаю своего тела, но я чувствую абсолютно все вокруг. Превращаюсь в такого зверя. Бывает, что после концерта у меня такое накаленное состояние, что техника начинает барахлить. У меня в машине колонки подключаются через Bluetooth, и если я еду после концерта, а телефон находится рядом со мной, то звук не проходит, слышны какие-то помехи.

В жизни ты этой способностью вырабатывать энергию пользуешься?

Нет, только на сцене. В детстве со мной много мистических ситуаций происходило. Моя бабушка Эрна — меня назвали в ее честь — ушла в тот год, когда я родилась. Она была очень мощным человеком — возглавляла всю латвийскую фармакологию, стояла у истоков изобретения антибиотиков, была директором Grindeks. И, наверное, мне что-то от нее передалось. От бабушки остались какие-то вещи, и я, не зная этого, будучи совсем маленькой, брала их и говорила: “Это моя тарелка, это мои ложечки, это мои часы". И самые лучшие подруги у меня в детстве были не мои одногодки, а бабушкины коллеги по Grindeks.

У имени Эрна скандинавские корни?

Да, по одной версии, оно пришло от викингов. По другой, у него древненемецкое происхождение. Эрна означает «серьезная». Ну, я бы себя серьезной не назвала, хотя, может быть, со стороны так и кажется. Я очень хаотичный человек, импровизирую не только на сцене, но и в жизни. У меня дома всегда бардак, поэтому мужчине, который со мной встречается, очень сложно. Я — полный хаос.

У каждого музыканта есть какое-то профессиональное заболевание. У гитаристов немеют пальцы рук, у трубачей проблемы с губами. А у виолончелистов?

У меня был момент, когда я вообще не могла играть — очень сильно болели плечи. А потом Мадара Фогелмане — у нее другая школа, она училась в Нидерландах, — посоветовала мне держать инструмент ниже. Я как будто его обнимаю, но снизу. И с тех пор плечи у меня больше не болят. Музыканту обязательно нужно следить за своим здоровьем, тренироваться. У меня руки поначалу были очень слабые, и учительница мне говорила: «Иди в спортзал, качайся. Или бери в руки кисточку и иди крась забор — сила появится». Так что я занимаюсь спортом, не пью, не курю. Единственное, от чего я пока не могу отказаться, — это кофе и сладкое.

У каждого музыканта есть ночной кошмар, связанный с его профессиональной деятельностью. Ну, например, тебе снится, что ты голая на сцене...

Ну, с этим я бы еще как-то справилась (смеется). Мне периодически снится, что виолончель у меня украли или разбили ее вдребезги. Вот тогда я просыпаюсь в слезах и в холодном поту. Наверное, нельзя так привязываться к своему инструменту. Но я с ним действительно провожу времени больше, чем со своими близкими.

Подруга Меган в новой книге рассказала о манипуляциях герцогини