Почему покататься на технике казалось безопасным

В середине 1990-х такого рода праздники и «дни служб» часто воспринимались как семейный аттракцион и одновременно как публичная демонстрация возможностей государства: техника, форма, спасатели, полиция — все это должно было вызывать доверие. Именно поэтому Талсинская трагедия так сильно ударила по обществу: трагедия произошла не на опасном производстве, а в ситуации, где граждане по определению не должны были рисковать жизнью — на городском мероприятии среди детей.

Что произошло

Главный эпизод выглядел просто: людей поднимали в корзине автоподъемника, чтобы они могли посмотреть на Талси с высоты. По данным самоуправления Талсинского края и латвийских СМИ, в момент падения в корзине находились 22 человека, большинство из них — дети. Высота, на которой произошел излом/разрушение конструкции и падение, в источниках описывается как почти 19 метров.

В материалах LSM и последующих публикациях подчеркивается, что решающим фактором стал перегруз: корзина была заполнена так, что допустимая нагрузка оказалась многократно превышена (в отдельных публикациях говорится о превышении примерно в несколько раз). При перегрузе подъемная часть начала ломаться, и корзина упала на асфальт.

Сколько было жертв

В большинстве материалов, особенно в годовщины, итог фиксируется так: погибли девять детей, пострадал 21 человек (часть получила тяжелые травмы). Но в официальных сообщениях первых дней фигурировала другая картина: восемь погибших и 22 госпитализированных. Это отражено, например, в публикациях Latvijas Vēstnesis сразу после трагедии (конец июня 1997 года).

Такое расхождение для крупных ЧП типично: первые сводки фиксируют ситуацию на месте, а позже, когда врачи борются за жизнь тяжело раненых, итоговое число погибших может увеличиться. В текстах, опубликованных спустя годы, уже устойчиво фигурирует цифра «9».

Реакция государства

Уже на следующий день после трагедии власти собирали внеочередное заседание Кабинета министров, а 30 июня 1997 года в стране объявлялся траурный день. Это зафиксировано в официальной хронике Latvijas Vēstnesis.

Политические последствия были быстрыми: по данным LSM, министр внутренних дел Дайнис Турлайс подал в отставку, заявление об уходе подал и руководитель Государственной пожарно-спасательной службы (VUGD). Параллельно запускались служебные проверки. В Latvijas Vēstnesis есть отдельный материал о создании комиссии по служебному расследованию уже 29 июня 1997 года.

Расследование и суды

После трагедии было начато уголовное дело. Дальше начинается история, из-за которой Талси вспоминают не только как место трагедии, но и как пример того, насколько тяжело обществу переживать катастрофу, если наказание кажется несоразмерным. По данным LSM, после многолетних судебных разбирательств никто не был наказан реальным лишением свободы.

В источниках подробно обсуждаются версии защиты и обвинения. Например, Diena в репортаже из суда (2000 год) передавала позицию осужденных водителей, утверждавших, что трагедия связана с техническим состоянием подьемника, а не их действиями. Отдельно в публичном поле поднимался вопрос должностной ответственности (надзор, организация, допуск людей в корзину) — и именно эта часть для общества часто звучала самым болезненным вопросом: как вообще могло стать «нормальным» превращение спецтехники в аттракцион.

Компенсации

Параллельно с уголовным процессом тянулись гражданские иски и разбирательства о моральном вреде. Это отдельная «вторая жизнь» трагедии: люди годами добивались признания ущерба, и суммы в разных делах сильно различались.

В 2011 году LSM сообщал о решении Сената Верховного суда, который оставил в силе решение о выплате 100 000 латов компенсации одному из пострадавших (в публикации фигурирует имя Андрис Заса). В профессиональном обзоре Верховного суда прямо отмечается, что несколько дел пострадавших «Талсинской трагедии» шли как гражданские процессы и затрагивали вопросы основания и размера компенсации нематериального вреда. В 2020 году правительство, исполняя судебное решение, выделяло VUGD 15 375 евро для выплаты компенсации одному из пострадавших. В 2020 году латвийская пресса также писала, что в других делах суммы морального вреда могли составлять десятки тысяч евро.

Самоуправление Талсинского края в годовщины прямо подчеркивает: трагедия 1997 года остается одной из самых черных страниц новейшей истории Латвии и напоминает о цене организационной халатности.

"Я, вероятно, никогда не смогу снова ходить...": истории успеха, в которые сложно поверить