Дорога открыта

Два года назад, 25 июня 2024-го, участники первой межправительственной конференции ЕС – Украина дали формальный старт переговорам о вступлении. Но это был скорее политический жест: де-факто трудный переговорный процесс не стартовал ни тогда, ни спустя год. К началу июня 2026 года дело сдвинулось с мертвой точки: источники изданий Politico и Kyiv Independent сообщили, что 15 июня в Люксембурге пройдет межправительственная конференция, на которой будут торжественно открыты переговоры по первому кластеру. То есть произойдет событие, которого в Киеве ждали два года.

Что это за кластеры?

Переговоры о членстве — это разбор национального законодательства на соответствие acquis, своду законодательства ЕС, разложенному на 35 глав. С 2020 года 33 из них сгруппированы в шесть тематических кластеров: «Основы», «Внутренний рынок», «Конкурентоспособность и инклюзивный рост», «Зеленая повестка и устойчивая связанность», «Ресурсы, сельское хозяйство и сплоченность», «Внешние взаимоотношения».

«Основы» включают себя такие опросы, как верховенство права, судебная система, фундаментальные права, функционирование демократических институтов, госуправление, госзакупки, статистика, финансовый контроль. Этот кластер открывается первым и закрывается последним: именно по «Основам» в конце концов и судят, готова ли страна.

Главы 34 и 35 — «Институты» и «Прочее» — идут отдельно, в самом финале.

Механизм переговоров устроен так, что застрять можно на любом шаге. Открытие каждого кластера, как и его закрытие, требует единогласного решения 27 столиц. Именно поэтому формальный старт 2024 года так долго не приводил к содержательному движению. Всё из-за одного члена ЕС — Венгрии.

Процесс разблокировали венгерские избиратели. 12 апреля партия «Тиса» Петера Мадьяра разгромила «Фидес» Виктора Орбана, который 16 лет непрерывно находился у власти.

В начале мая Мадьяр сменил Орбана в кресле премьера, и торг с Брюсселем пошел по новому сценарию. К концу месяца новый венгерский премьер договорился с главой Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен о разморозке почти всех предназначенных для Венгрии средств из общеевропейских фондов восстановления и сплочения. Это позволит правительству Мадьяра получить €16,4 млрд. Связи между разморозкой денег и открытием украинского кластера Мадьяр публично отрицал, хотя она очевидна.

Из Брюсселя стали звучать оптимистичные заявления. Например, еврокомиссар по вопросам расширения Марта Кос заявила в интервью Financial Times, что «нарратив изменился»: первый кластер откроется в июне, остальные — в июле.

Между тем не всё было так просто. Цену за снятие вето на переговоры Будапешт назвал еще при Орбане: «11 пунктов», касающихся прав венгерского меньшинства Закарпатья. Новый премьер по этой теме оказался ничуть не мягче предшественника.

«Самое важное для нас — это гарантии в отношении 100 тысяч венгров, живущих в Украине, что они смогут использовать свой родной язык в школе, в культурных мероприятиях и в государственном управлении», — отмечал Мадьяр.

Активные технические переговоры с Киевом начались практически сразу после формирования правительства Мадьяра, и уже в конце мая украинский телеканал «Суспільне» сообщил о выполнении девяти из 11 требований. На этом фоне Мадьяр предложил Зеленскому встретиться в Берегове — украинском закарпатском городе с венгерским большинством.

В итоге 3 июня Мадьяр объявил, что переговорщикам «за три недели удалось добиться того, чего Виктор Орбан не смог сделать за десять лет» — «полного согласия с Украиной о расширении языковых, образовательных, культурных и политических прав стотысячного венгерского меньшинства» в Украине. В МИД Украины после этого заявили о начале «нового этапа в отношениях, построенного на взаимном уважении, доверии и общем европейском будущем».

5 июня стало известно, что лидеры двух помирившихся стран могут встретиться не в Берегове, а в Будапеште. О переговорах на этот счет рассказал посол Украины в Венгрии Федор Шандор. Называть возможную дату визита он не стал.

Шкала прогресса

Где бы в итоге ни встретились Зеленский и Мадьяр, уже окончательно ясно, что ничто не помешает началу предметных переговоров Украины с ЕС, — пусть и не по всем кластерам одновременно, к чему призывала Украина.

Как сообщил изданию «Европейская правда» информированный источник, перед запланированной на 15 июня межправительственной конференцией в Люксембурге еще предстоит сделать немало предварительной работы — в частности, в рабочих группах и на уровне послов в Брюсселе. Ожидается, что на начавшейся неделе будет одобрена совместная переговорная позиция ЕС по первому кластеру.

К лету 2026 года Украина уже прошла немалый путь по приведению своего законодательства к нормам ЕС. На вопрос же о том, сколько шагов еще впереди, помогают ответить несколько источников. Во-первых, это Отчеты о расширении, которые ежегодно готовит Еврокомиссия. Последний такой отчет об Украине был опубликован 4 ноября 2025 года (охватывал период с 1 сентября 2024-го по 1 сентября 2025-го). Начинается он с того, что «Украина продолжает демонстрировать заметную устойчивость и твердую приверженность своему европейскому пути», хотя не обошлось и без некоторых «существенных поводов для обеспокоенности».

Украинский вице-премьер Тарас Качка рассказал, что этот отчет о расширении оказался для Украины «лучшим за три года»: «Европейская Комиссия впервые признала наш рекордный прогресс в большинстве сфер реформ». «Более высокая скорость реформ (улучшение прогресса) наблюдается в 15 переговорных разделах. В 12 разделах этот прогресс оценен как высокий (good progress)», — написал вице-премьер в фейсбуке.

К примеру, таможня получила одну из высших оценок отчета — «хороший уровень готовности» и «хороший прогресс». В налогах — «хороший прогресс» при умеренной готовности. Финансовый контроль за год поднялся с «ограниченного» прогресса до «хорошего». А по общей внешней политике и санкциям Украина показала почти полное совпадение позиций с ЕС: в 2024 году — 95 %, в 2025-м — 99 %.

Главный же риск — хрупкость антикоррупционной архитектуры. Драматический эпизод июля 2025 года, когда парламент попытался лишить независимости Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ) и Специализированную антикоррупционную прокуратуру (САП), подчинив их генпрокурору, стал для Брюсселя тревожным сигналом. Хотя автономию органов удалось восстановить, доверие в некоторой степени было подорвано. Кроме того, в документе отмечается, что «антикоррупционные институты и гражданское общество сообщают о растущем давлении со стороны государственных органов, включая уголовные расследования со стороны правоохранительных и силовых структур». «В целом эти события ставят под сомнение приверженность Украины антикоррупционной повестке», — резюмировали в Еврокомиссии.

Другая проблемная сфера — судебная (указывается на постоянную нехватку кадров и высокую нагрузку на суды). Кроме того, в отчете отмечалось, что должность генпрокурора остается политизированной.

Второй источник информации — отчеты о выполнении подписанного в 2014-м Соглашения об ассоциации, которые готовит украинская сторона. Этот документ подразумевает необходимость структурных реформ в тех же областях законодательства, что и в рамках процесса по вступлению в ЕС. К концу 2021 года Украина выполнила 63 % от необходимого объема работы. По итогам 2024 года удалось достичь прогресса в 81 %. А спустя год было уже 84 %.

Лидеры — «Статистика и информационный обмен» (100 %), «Образование и молодежь» (99 %), «Интеллектуальная собственность» (98 %), «Таможня» (96 %). Заметнее всего за год прибавили «Финансовый сектор» (+8 %) и «Социальная политика и трудовые отношения» (+7 %). В отстающих — «Финансовое сотрудничество и борьба с мошенничеством» (24 %; без изменений за год) и «Транспорт, транспортная инфраструктура, почтовые и курьерские услуги» (59 %; +1 процентный пункт).

Показательны и выводы украинских частных аналитических проектов — таких как UAEUMeter и Vox Ukraine. Например, аналитики второго проекта проанализировали за 2025 год 180 реформ той или иной степени масштабности и вынесли в заголовок отрезвляющую формулу: «Больше реформ не всегда означает больше прогресса». Подавляющее большинство решений 2025 года — 172 — получило положительные оценки. Из них 32 оказались достойны оценки +2 и выше по шкале от –5 до +5 (это порог, который отделяет существенные реформы от менее значимых регуляторных изменений). Наибольший прогресс в 2025 году, по словам экспертов, «пришелся на социальную политику, регулирование бизнеса и здравоохранение, что в целом соответствует ожиданиям граждан».

Между тем, не обошлось и без четырех решений, которые в Vox Ukraine сочли шагами назад. «Большинство контрреформ 2025 года связано с антикоррупционной сферой. Это тревожный сигнал, поскольку устойчивость антикоррупционных институтов — одно из ключевых условий будущего членства Украины в ЕС», — констатировали эксперты.

В 2026 году реформы продолжились: например, в вышедшем 3 июня анализе Vox Ukraine рассказывается про пять реформ, проведенных в период с 12 по 25 января.

После кластеров

Некоторые из 35 глав будут закрыты моментально, над другими придется сильно поработать. Но даже завершение этого процесса не станет финалом евроинтеграции. Сначала Еврокомиссия и Совет ЕС должны будут выдать положительное заключение о готовности страны к вступлению в Евросоюз, а затем все вовлеченные государства и страна-кандидат должны будут подписать Договор о присоединении, который после этого надо будет ратифицировать (где-то — голосованием в парламенте, где-то — на всенародных референдумах). И каждый из этих этапов может стать проблематичным.

Сомнения нынешних 27 членов ЕС можно поделить на два больших блока: финансово-экономические и те, что связаны с безопасностью. К примеру, из-за миграционного давления многие страны не хотят сразу предоставлять украинцам свободу передвижения рабочей силы.

А министр обороны Италии Гуидо Крозетто отмечал: «Если Украина, учитывая ее размеры и экономическую систему, войдет в Европу, то для многих стран ЕС немедленно начнется очень серьезный сельскохозяйственный кризис, чего не могут допустить даже в Германии». Жесткое сопротивление в целом ряде европейских стран недавнему торговому соглашению ЕС с МЕРКОСУР (общий рынок стран Южной Америки) показывает, насколько сложным станет этот вопрос.

Не менее важно то, что Украина — страна с доходами значительно ниже среднеевропейских, так что потребуются дополнительные расходы на сельскохозяйственные субсидии и выравнивание уровня экономического развития. По расчетам брюссельского центра Bruegel, чистые издержки для нынешних стран ЕС от вступления Украины в Евросоюз составили бы 136 млрд евро в текущих ценах за период с 2021 по 2027 год, что эквивалентно 0,13 % совокупного ВВП ЕС за тот же период. Цифра большая, но, вопреки расхожему страху, не разорительная. Для получателей средств из общеевропейских фондов, как отмечают эксперты, дополнительное сокращение выплат было бы относительно небольшим по сравнению с уже произошедшим за последние годы снижением. Тем временем большинству доноров бюджета ЕС в рамках базового сценария пришлось бы увеличить свои взносы примерно на 0,1 % ВВП. Впрочем, некоторые страны Восточной Европы рискуют из адресатов помощи превратиться в доноров — и это, конечно, для них было бы чувствительным изменением.

По мнению экс-премьера Италии и бывшего еврокомиссара Паоло Джентилони, ответившего колонкой на заявление Гуидо Крозетто, аргумент о том, что «вступление большой страны с более низким доходом на душу населения, чем в остальной Европе, может нанести ущерб остальным 27 государствам», стоит воспринимать серьезно. «В ближайшие три–четыре года потребуется оценка последствий — прежде всего для сельскохозяйственной политики и фондов сплочения. Но решения возможны, как это показали примеры Польши (помните призрак “польского сантехника”?) и Румынии. А преимущества должны быть очевидны», — добавил Джентилони.

В частности, нагрузку на общеевропейский бюджет можно снизить, используя различные, уже прописанные в действующем законодательстве «ограничители». Например, когда в 1986 году к ЕС (тогда — Европейскому экономическому сообществу) присоединилась Испания, ее фермерам не сразу предоставили доступ к субсидиям в рамках Общей сельскохозяйственной политики. Такой переходный период можно установить и для Украины. Точно так же можно было бы ввести временные ограничения для защиты рынков труда и систем соцобеспечения стран – членов ЕС.

В той же своей колонке Паоло Джентилони назвал несостоятельными и другие аргументы противников евроинтеграции Киева — те, которые связаны с вопросами безопасности: якобы расширение ЕС стало бы «актом агрессии против России» и спровоцировало бы Владимира Путина на новые провокации. Позиции о том, что вопрос вступления Украины в Европейский Союз не может рассматриваться до завершения войны с Россией, придерживается, например, президент Словакии Петер Пеллегрини. Он уверен, что только после достижения справедливого мира можно будет переходить к предметным переговорам о присоединении Киева к ЕС. Между тем Джентилони уверен: «Вступление Украины станет серьезным усилением европейской обороны и, как следствие, важным фактором сдерживания будущих агрессий».

Постоять в прихожей

На фоне таких разногласий в Европе прорабатывают различные сценарии, касающиеся интеграции Украины. Весной 2026-го, как выяснило «Радио Свободная Европа / Радио Свобода» (RFE/RL), по столицам стран Евросоюза ходили «дискуссионные бумаги» — предложения, поступившие от тех или иных членов ЕС. Например, французская идея состояла в введении в оборот статуса «интегрированного государства» — «ускорителя на пути к членству, а не его замены». Предлагалось участие в основных институтах ЕС, но без права голоса, предоставление гражданам символических преимуществ, а также участие в программах финансирования ЕС — однако не в ключевых механизмах перераспределения средств, таких как Общая сельскохозяйственная политика и фонды сплочения, через которые деньги направляются более бедным регионам Союза.

Германия предлагала «ассоциированное членство», также предполагающее участие в институтах ЕС без права голоса — с «ассоциированными комиссарами без портфелей» и «ассоциированными депутатами Европарламента». Кроме того, там говорилось о постепенной интеграции «ассоциированного члена» в единый рынок ЕС и предоставлении ему возможности воспользоваться статьей 42.7 Договора о ЕС (о взаимной обороне). Хотя это нельзя считать полноценной заменой статье 5 НАТО или американским гарантиям для европейских миротворческих сил в Украине, членство Киева в Евросоюзе, таким образом, всё же усложнило бы расчеты российских военных стратегов.

О возможности «ассоциированного членства» публично говорил, в числе прочих, канцлер ФРГ Фридрих Мерц. Он пояснял, что завершить процесс вступления в краткосрочной перспективе невозможно из-за «бесчисленных препятствий» и политически сложных процедур ратификации в ряде государств-членов, а предложенный Берлином вариант принесет Киеву реальные плоды и к тому же станет «сильным политическим сигналом, в котором Украина и ее граждане так срочно нуждаются в своей продолжающейся борьбе против российской агрессии».

Был еще литовский документ, где наиболее решительно говорилось о том, что «полноценное членство должно оставаться единственной конечной целью процесса вступления» Украины в ЕС. Среди предложений — идея о том, что продвижение к членству «не может быть остановлено по причинам, не связанным с критериями вступления, и должно зависеть от объективно оцениваемых результатов реформ». Это стало бы защитой от угрозы повторения блокад, подобных орбановской. Одна из обсуждаемых концепций — использование статуса «присоединяющегося государства». Формально он появляется только после подписания договора о вступлении в ЕС, однако Вильнюс предлагает дать возможность применять его положения значительно раньше. Еще одна идея — установление 2030 года как «условной и основанной на достижениях даты вступления Украины в ЕС». У этих предложений общая суть: пустить Украину в «прихожую» Евросоюза. Доступ к институтам — но без права голоса. Доступ к рынку — но без главных денежных потоков, единой сельхозполитики и фондов сплоченности.

По сути — членство без членства, выгодное обеим сторонам и оттягивающее самый трудный финал с единогласным принятием решения.

Между тем в Киеве опасаются того, что в этой «прихожей» можно будет застрять надолго и де-факто мало что от этого получить. В письме руководству Евросоюза, с которым ознакомилось агентство Reuters, Владимир Зеленский напомнил: «Мы защищаем Европу — полностью, а не частично и не половинчатыми мерами». По его словам, «было бы несправедливо, если бы Украина присутствовала в ЕС, но оставалась без голоса». «Сейчас настало время двигаться вперед с членством Украины в полном и содержательном виде», — добавил также Владимир Зеленский, имея в виду исчезновение препятствия в виде Виктора Орбана.

В украинском правительстве считают, что можно уже в этом году закрыть некоторые главы переговоров, а в следующем — все без исключения, после чего начать подготовку Договора о вступлении.

Рижский порт приветствует 10-миллионного пассажира